"Княгиня Ольга". Компиляция. Книги 1-19: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Он кивнул на место за столом напротив себя. Стол был совершенно пуст – без настоящих хозяев дома на нем не было даже каравая и солонки, которые полагается иметь на столе во всяком обитаемом жилье.

Эскиль Тень окинул пристальным взглядом избу, пересчитывая людей в ней и прикидывая, откуда можно ждать опасности.

– Телохранителей у меня четверо, можешь привести столько же, – добавил Мистина.

– У тебя больше людей.

– Ты думаешь, я собираюсь устроить побоище в избе? Не собираюсь. Это же вы нарушили наш уговор, а не мы. Так что это мне полагается ждать от тебя коварства, а не тебе от меня. Но мы же встретились поговорить? Хватит озираться, будто домового ждешь, садись.

Эскиль прошел к столу и сел, Велейв почти упал рядом, тяжело дыша. Провел рукой по лбу – Мистина заметил, что пальцы у него дрожат. Четверо пришедших с ними варягов встали у них за спиной, слева от Мистины.

– Рассказывайте, – спокойно велел Мистина. – Что случилось, почему вы снялись с места, куда идете и чего хотите?

Само его спокойствие подавляло. Эскиль хорошо знал его, не в первый раз видел этот непроницаемый взгляд серых глаз, но, пожалуй, впервые ощутил, что значит оказаться под этим взглядом не как подчиненный, а как недруг. Мистина вовсе не старался выглядеть угрожающим, но в самой его уверенности было нечто холодное, губительное, будто он одним дуновением мог наслать смерть на неугодных. В этих глазах не было злобы или вражды, но было нечто более пугающее – легкое любопытство живого к тому, кто вот-вот может отправиться в Хель. Казалось, он знал: сама Хель незримо стоит у него за спиной и немедленно схватит того, на кого он ей мигнет.

Эскиль вздохнул, собираясь с мыслями. Он знал, что хочет сказать – все это уже сто раз за эту зиму обговаривалось с его соратниками, – но ему нужно было присмотреться к Мистине, попытаться понять, как эта речь будет принята.

Мистина тем временем сам учинил ему быстрый осмотр. Да, вид голодный и озлобленный. Обветренное лицо осунулось, под глазами тени, на высоких скулах красные пятна, длинные светлые волосы давно не мыты, связаны в хвост, несколько дней нечесаный. Одежда грязная и потрепанная, руки черные. Короткая светлая борода свалялась. В зимнем походе трудно выглядеть ухоженным – самому Мистине случалось и выглядеть, и пахнуть еще хуже, – но вот этот полузатравленный взгляд, это выражение упрямства, готовности умереть, но не сдаться злой судьбе… Другого он и не ждал: эти люди прошли с ним Вифинию и битву при Гераклее.

Кольнуло в сердце сожаление: будь жив Хавстейн, он бы этого мятежа не допустил… Даже и случись повод для раздора – с Хавстейном они бы договорились до возмущения, а не после. Сменивший его Эскиль Тень всем хорош – неглуп и отважен, но не вынес испытания скучной зимой. Он хочет все и сразу. Немного королевской крови дразнит его несбывшимися возможностями, не дает жить спокойно, но незаконность этого ручейка обрубает честолюбивые порывы. И еще раз Мистины мысленно поблагодарил своего отца, который раздобыл в жены княжескую дочь и сумел добиться законности потомства от нее.

– Ингвар конунг обращается с нами как с рабами, – с вызовом начал Эскиль. – Мы живем впроголодь. Ваши смерды, которые обязались нас кормить, не дают ничего, кроме гнилой репы. Если мы сами добываем себе мясо, то нас обвиняют в нарушении охотничьих угодий. Погост Велейва сожгли – он едва вывел людей.

– То есть подпереть дверь снаружи смерды не догадались? – уточнил Мистина. – А Велейв перед этим угонял их скот?

– А что мне оставалось делать – подыхать с голоду вместе с людьми? – хрипло ответил Велейв. Лицо у него было красное, опухшие глаза лихорадочно блестели. – Мы целыми днями то сидели на льду у прорубей, то бродили по лесам, искали дичь. Выпадали такие дни, что хоть кору сосновую жри! Зачем Ингвар загнал нас туда – чтобы мы подохли до весны? Про мед и пиво мы забыли с самой осени – только «соснового пива»[277] у нас было сколько угодно!

– Вы могли послать ко мне, то есть к князю, и сказать, что вам не хватало хлеба.

– К князю? У нас есть кое-что к князю, – продолжал Эскиль. – Мы знаем, что он намерен запретить нам переходить на службу к грекам по своей воле. Этого мы так не оставим. Ингвар, видно, так возгордился победой, добытой нашими руками, что вообразил, будто мы все – его рабы, он может делать с нами что хочет! Может не кормить нас, а потом держать, сколько ему угодно, у себя на службе. Мы этого не позволим! Мы требуем, чтобы нам дали припасов до весны, а еще чтобы Ингвар поклялся, что не станет мешать нам уходить на службу к грекам, как это было при Хельги Хитром.

– В новом договоре с Романом это должно быть указано: что, мол, если у кейсара будет нужда в войске, и люди придут к нему наниматься, то пусть остаются по своей воле! – прохрипел Велейв. – В какое бы время ни пришли! Так было в договоре Хельги Хитрого, и так должно быть у Ингвара.

– Пусть он даст такую клятву, пока греки не приехали и договор не скреплен, – добавил Эскиль. – А обращаться с нами, как с рабами, отправлять нас к грекам или задерживать по его желанию мы Ингвару не позволим! Таково было наше общее решение, всего нашего войска. Ингвару придется с нами считаться, если он не хочет большой беды в своем собственном городе!

– И вас это тоже касается! – Велейв Зола посмотрел на вышгородцев. – Варяги или русы – Роману это все равно, лишь бы знали, с какого конца за меч браться. При Хельги Хитром вы могли бы весной вместе с нами уйти в Миклагард и заработать там по семь сотен золотых на брата. Но теперь и вы никуда не двинетесь, пока Ингвар вам не позволит – а он не позволит, пока нуждается в дружине.

– А нуждаться в ней он будет всегда, потому что одарен слишком малым количеством удачи, – подхватил Эскиль, глядя в глаза Мистине. – Ингвар – слабый и недостойный конунг. Он едва ушел из Босфора с десятью кораблями. Если бы не другие люди, спасшие его задницу, он мог бы сам попасть к грекам в плен. Другие люди, одаренные лучшей удачей и доблестью, взяли в Вифинии славу и добычу. И привезли ему те цветные одежды и золотые кольца, которые он теперь раздает своим боярам.

– А что получили мы? – Велейв раскрыл широкую ладонь. – Смотри, Свенельдов сын! Ты видишь у меня хоть одно кольцо? У меня их были десятки! А больше нет ни одного! Мы выменяли свои украшения на хлеб, пиво и прочие припасы. На теплую одежду. Все это нам должен был дать конунг!

– Мы требуем, чтобы Ингвар обеспечил нам все необходимое, чтобы мы дожили до весны как достойные свободные люди! – повторил Эскиль. – И дал клятву весной отпустить нас всех к Роману и не мешать всем желающим туда уйти. А вы, – он взглянул на вышгородцев, – если у вас есть немного ума и достоинства, должны поддержать нас, чтобы через зиму или две не оказаться в том же самом положении!

Несколько мгновений стояла тишина.

– Или что? – спокойно спросил Мистина.

– Что? – Велейв непонимающе заморгал.

– Как вы собираетесь принудить князя выполнить ваши требования?

– Как? – Эскиль слегка сузил глаза, придавая взгляду угрожающую остроту. – У нас шесть сотен человек – хорошо вооруженных, опытных и очень, очень злых.

– Верю!

– Свои перстни и обручья мы выменяли на хлеб, но наши мечи и топоры остались при нас. И мы сумеем с их помощью добиться своего. Свенельдич, мы ведь знаем, сколько у тебя людей. И здесь, и в Витичеве. Мы знаем, что вы не заберете из Витичева всех – кто-то останется там стеречь переправу. Печенеги вам не друзья – и мы знаем почему! Ингвар обманул их с греческой добычей, как обманул нас…

– Стой! – Мистина приподнял руку. – Не заговаривайся, Тень. Если я молча слушаю ваши поношения, это не значит, что вам можно называть моего конунга обманщиком. Вы получили свою долю, ровно столько, сколько вам полагалось, и я сам был свидетелем. И вы клялись, – он кивнул на мечи того и другого, – что получили все. С тех пор не прошло и полугода, мы все прекрасно это помним.

[277] «Сосновое пиво» – отвар сосновой хвои.