И Арнор, и Эйрик видели, что Несвет держится странно: неуверенно, тревожно, то и дело озирается, будто не очень понимает, где находится и чего ждать. В глаза бросался его болезненный вид.
– Я здоров… хотя не совсем. Несколько дней назад… в те самые дни… у меня случилось… у меня и моего сына… Несколько дней выпали у меня из памяти. Я помню, как твой сын с сестрой и этой девушкой приехали ко мне в Видимирь. Помню, как ночевали, как я разговаривал с вашими людьми о той девушке – верно ли, что это дочь Хакона ладожского. Но как они уехали – я не помню.
– Так сильно напился на радостях? – хмыкнул Эйрик.
– Я не пил. Ну, не больше обычного.
– А ты? – Удивленный Арнор взглянул на Видимира. – Что-то помнишь? Что было с твоим отцом?
– Я был на лову в тот день, когда они приехали. И я… не помню, как я оттуда вернулся. Я их не видел. Мне кажется, что я видел Хельгу… в лесу, когда возвращался. Но помню это как во сне… А потом – я дома, а ее нет, и все говорят, что они уехали три дня назад.
– Выходит, какие-то ёлсы украли у вас память? – спросил Эйрик.
– Да, – подтвердил Несвет. – Именно так. Но эти ёлсы кое-что оставили взамен.
– Что же?
– Две белые волчьи шкуры. И моя жена говорит… что эти три дня… мы с сыном оба имели облик белых псов.
После этого признания в большом гостевом доме некоторое время стояла тишина, только трещали поленья в очаге.
– Это что… – наконец вымолвил Арнор, – ты сейчас сказал… что вы оборотни, ёлс твою овду?
– Не хочу пугать вас, – объявил Арнор, вернувшись в собственный дом, – но к нам в гости пожаловали два оборотня. Сейчас пошли в баню – смывать запах псины, – а потом придут сюда.
– Кого ты здесь хочешь этим напугать? – хмыкнула Снефрид. – Ты сам ведешь свой род от оборотня. Да и ваш дядя Эйрик… Не знаю, занимается ли он этим сейчас, а в молодости он умел перекидываться в медведя.
– Тут у нас два зверя поменьше – два белых пса. В доказательство привезли две шкуры. Я посмотрел – хорошие шкуры, волчьи, белые, а ворс – будто у ледового медведя. Кроме как от колдовства, в наших краях таких не достать. Говорят, это с ними случилось примерно в то время, когда вы, Хедин, у них гостили. Вы что-то такое замечали?
– Мы – нет… – начал Хедин, но осекся: лгать отцу он не мог. – Я видел… одного белого пса у крыльца, когда мы уезжали. Но я не знаю, что это был за пес и откуда взялся.
– А кого-то из них ты при этом видел – в человеческом облике?
– Несвета видел. Видимир был на лову – он так сказал.
– То есть ты видел одного человека и одного пса? – уточнил Вигнир.
– Да.
Хельга могла только радоваться, что отец и дядя расспрашивают Хедина – от мужчины они ждали больше толка, но Хедин знал так мало, что мог отвечать честно – ну, почти. Но что сказать ей, если ее спросят? Или прикинуться, будто она вовсе ничего не знает?
Вот гости явились – порозовевшие после бани, источающие запах распаренной сухой листвы, но не вернувшие обычную уверенность. За Несветом челядин нес огромный белый сверток, в котором Хельга мгновенно узнала те две шкуры. Снефрид вышла встретить гостей с рогом пива – как-никак, Несвет был сыном конунга и его род требовал уважительного обращения. Эйрик с двумя младшими сыновьями, Сигурдом и Бьёрном, тоже сидел тут, с любопытством ожидая разрешения загадочного случая.
Хельга забилась в дальний угол и села на ларь. Ей очень хотелось спрятаться, уйти в кудо, вовсе не попадаться на глаза Несвету и его сыну – но разве она стала бы так делать, будь ее совесть чиста? Они наверняка спросят о ней, так лучше видеть все с самого начала. Встав при появлении гостей, она молча им поклонилась; и Несвет, и Видимир переменились в лице при виде ее, но если во взгляде Несвета мелькнула тревога, то в глазах Видимира снова вспыхнула радость. Точно как на лесной тропе…
Несвета усадили к столу, а Видимир, немного помедлив, подошел к Хельге.
– Можно мне сесть возле тебя?
– Садись. – Хельга подвинулась. – Рада видеть тебя… в добром здравии, – выдавила она, не в силах сказать просто «рада видеть тебя».
Знают могучие асы – она вовсе не рада! Ну, может быть, тому, что он благополучно опять стал человеком и ему не бегать из-за нее всю жизнь на четырех лапах. Короткую собачью жизнь…
Сидя рядом на ларе, они оба развернулись друг к другу. Разглядывая лицо Видимира, Хельга еще раз убедилась: это совсем другой человек, не тот, к которому она привыкла с детства – совсем взрослый, а к тому же полный непривычного смущения. Он смотрел на нее горящими глазами: даже скромно одетая, она казалась редкой драгоценностью.
– Ты мне не померещилась, – тихо сказал Видимир. – Ты была такая же, когда я в лесу тебя встретил. Но больше ничего не помню. Куда ты делась? И куда, – его взгляд упал на ее ожерелье, где сейчас оставались только три «глаза Одина» – белый, красновато-бурый и в середине янтарный, – делся голубой камень?
– Тише! – Хельга указала ему на старших.