– Какой еще малый?
– Могильная Матерь его знает! Я его впервые видел. Прибежал, прямо ко мне, кричит: Хедин, что ты сидишь, твою сестру похитили и увозят! Везут в сторону Альдейгьи! Такой с виду молодой, волосы светлые… Кричит: твою сестру увозят люди Ингвара! Все вскочили. Логи кричит: я ее верну! Госпожа Сванхейд говорит: Ингвар, что это значит? Он говорит: я не знаю… Но я-то сразу понял, что к чему. Он точно ничего тебе не сделал? – Хедин приостановился и заглянул сестре в лицо.
– Клянусь, ничего! Да когда бы он успел? В санях… там же холодно…
– Эх! Если бы он… Я бы ему вырвал горло. Может, еще и вырву. Я этого так не оставлю.
– И что дальше было?
– Я послал наших парней за лошадьми. Логи своих людей собирает. Сванхейд сказала, чтобы Воислав и Хакон ярл тоже поехали, иначе, говорит, произойдет убийство. Это она верно сказала. Мудрая женщина. Был бы я один – я б его убил.
«Или он тебя». От этой ясной мысли у Хельги ослабли ноги, и она пожалела, что не села в сани. Сванхейд не могла знать, кто кого убьет, но вероятность убийства была ясна ей, как вот эта луна в небе. А это превратило бы возможную войну между ее братом Эйриком и ее сыном Ингваром в неизбежную, особенно если погибшим оказался бы Хедин. Убийство гостя! От такого позора весь род конунгов не отмылся бы до самого Затмения Богов.
– Мы всей толпой и поехали наперегонки, кто быстрее вас нагонит – мы или Ингварова стая. И прямо наткнулись на вас. Вы что, правда ехали нам навстречу, или мне померещилось?
– Похоже, что правда. Сначала нам навстречу мела метель, потом на льду загорелась стена из огня, а потом появились волки.
– Волки? За стеной из огня?
– Да, много, десятки, белые и черные. А один был величиной с быка или еще больше…
– Ажаня[267], тебе померещилось! Не было ни метели, ни огня. В темноте мы бы увидели. И тем более волков.
– Но те трое тоже все это видели! И лошадь испугалась!
– Наши лошади ничего такого не заметили, а ветер был на нас. Видно, какие-то духи вмешались и не дали вам уехать. Не знаю какие, но я им благодарен.
На это Хельга ничего не ответила. Она не знала, что это за духи, но знала, что их вызвало. Точнее, кто. Она сама ощущала холод ветра, удары снежного потока, жар огня – неужели все это был колдовской морок? Похоже, с этим коротким заклинанием мать вручила ей целый мешок чудес, но не научила ими пользоваться. Надеялась, что не пригодится.
Приближаясь к Хольмгарду, Хельга с ужасом ожидала, что ей прямо сейчас придется все рассказывать госпоже Сванхейд, но, после короткого спора во дворе, ее повели к Бериславе – Сванхейд так велела. Там с нее сняли промерзшую обувь, закутали в теплое одеяло, Естанай заварила травы – душицу, пустырник и тимьян из собственного запаса. Горячее питье согрело Хельгу и успокоило. Но мысли оно привести в порядок не могло: Хельга не понимала, что случилось на самом деле, а что померещилось. Ей приснилось это похищение? Стена из огня, огромный белый волк? Или сейчас снится, будто она опять у Бериславы?
– Я здесь останусь, – объявил Хедин и сел на пол возле лежанки. – Больше никто к тебе не подойдет.
– Весняна, дай тюфяк, – со вздохом велела Берислава. – На полати ложись, место есть.
От усталости у Хельги кружилась голова. Стоило опустить тяжелые веки, как возникало ощущение, что она летит – так сильно гудела в ней кровь от всех потрясений этого вечера.
– Ложись! – Естанай коснулась ее плеча и забрала из рук опустевшую глиняную чашку. – Иначе заснешь сидя и упадешь!
Но Хельга не сразу нашла в себе силы двинуться – руки и ноги налились тяжестью. Вот она встала, взялась за ожерелье из «ведьминых камней», чтобы снять… Что-то вдруг хрустнуло у нее в пальцах, упало и со стуком покатилось по доскам пола.
– Ах!
Песчано-желтый камешек треснул пополам и развалился на две части. Хельга смотрела на обломки в ужасе: впервые она видела, как ломается «ведьмин камень». Ее снова пробрала дрожь. Никого пока не убили, но погибший уже есть – «ведьмин камень» умер, отдав ради ее спасения всю заложенную в нем удачу.
А ведь это вовсе еще не конец…
Когда погоня вернулась, Сванхейд ждала, расхаживая по гриднице. Оставшиеся дома переглядывались: давненько им не случалось видеть свою госпожу в таком волнении! Можно подумать, что похищена ее родная дочь!
Услышав шум у входа, она в нетерпении обернулась и едва не побежала навстречу.
– Вернули, – объявил матери Ингвар, встретив ее нетерпеливый взгляд. – Они недалеко и уехали-то…
Вид у него был мрачный. Он не знал точного замысла Эскиля – тот все продумал и устроил сам с товарищами, – но хорошо знал цель: ведь это была его собственная цель, Эскиль тут послужил лишь удобным орудием. И это орудие подвело. Цель ускользнула, и теперь Ингвару предстояло объясняться с матерью за проступок своего человека, за которого он отвечал, как отец за сына.
– Что с девушкой?
– Цела она.
[267] Ажаня (мерянск.) – дитятко.