"Княгиня Ольга". Компиляция. Книги 1-19: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Я предлагаю вам, старейшины Самкрая, выкупить жизнь и свободу себе, своим домочадцам и единоверцам. В городе есть общины жидинов, христиан, хазар-тенгрианцев, булгар-бохмитов, касогов, ясов и греков, то есть всех христиан. Сколько человек в каждой общине? Ты первый, Исидор.

До этого дня Хельги несколько раз присутствовал на совете у Элеазара и знал всех глав городских общин. Жидин Ханука сидел на полу и царапал писчей палочкой по восковой табличке, записывая ответы. Вид у него был глубоко несчастный. Ночью его вынудили участвовать в захвате башни, напомнив, что если в Киев не вернется Хельги, то и вся его родня в Козарах покинет их навсегда. Теперь ему приходилось служить Хельги, как по пути сюда Хельги якобы служил ему.

Старик Иегуда и вовсе был так потрясен этими событиями – поняв, что уже год был игрушкой в руках коварных идолопоклонников, – что слег больной. Лишь Синай, сидевший на полу с другой стороны от хозяйского места, держался бодрее товарищей, и в его темных глазах блестело любопытство: и что дальше?

– В городе сейчас около пяти тысяч человек, – сказал Хельги, когда все ответы были получены и записаны. – Считая женщин и детей. Я устанавливаю выкуп по двадцать шелягов за каждого мужчину, то есть с семьи.

По скамьям пробежал ропот.

– Это не так много для города, что служит торговыми воротами каганата с западной стороны, – перебил боспорцев Хельги. – И вполне вам по силам. Вы сами знаете, что я очень добрый, потому что в Константинополе за хорошего раба дают двадцать золотых номисм, и у меня есть корабли, чтобы отвезти вас всех туда и продать. И тебя самого, Исидор, ты еще достаточно крепок, чтобы за тебя дали двадцать номисм! А еще вывезти все товары и имущество, а город выжечь. Ну, то, что здесь может гореть… Но я не хочу этого делать. Мы желаем сохранить возможность торговать с каганатом через Самкрай. Поэтому, если мы придем к соглашению, я не стану никого убивать и даже забирать пленников для продажи.

– Соглашение! – Яс по имени Асах – рослый худощавый мужчина с черными усами и впалыми щеками, яростно взмахнул правой рукой и ударил себя по колену (левая у него была перевязана и подвешена к груди). – Ты явился сюда, как волк, обманом или колдовством ночью проник в город, убил сотни людей, даже женщин, и хочешь соглашения!

– Да, – невозмутимо ответил Хельги. – Вы, уважаемые, забыли кое-что. Прошлым летом сюда приезжали наши люди – люди от киевского князя Ингвара, моего родича, хотели продать вам хорошие товары. Ваш тудун даже не пустил их в город, потребовал четыре десятины. Я слышал от моих спутников жидинов, – он оглянулся на Хануку, – что ваш жидинский бог положил брать со всякого прибытка десятину. А кто не желает, тому он оставляет на поле лишь десятую часть урожая. Ваш тудун забыл завет своего же бога и запросил с нас четыре десятины вместо одной. Теперь вы убедились, что с нами лучше не ссориться и поступать по справедливости. А неумно убивать людей, которые уже все поняли. Поэтому я сохраню ваш город и лишь возьму выкуп – для лучшей памяти.

– Ты хочешь двадцать пять тысяч дирхемов! – Охантей, старейшина общины хазар-тенгрианцев, выставил вперед обе растопыренные ладони, будто желал показать, что пальцев на руках не хватает для такого числа. – Даже если ты порубишь нас на куски, мы не сможем достать в городе таких денег!

– Проверим? – предложил Хельги. – Скари!

Старший над десятком шагнул вперед.

– Возьмите этого, выведите на двор и порубите на куски. Посмотрим, не прибавится ли денег у остальных.

Мангуш перевел эту речь, чтобы все в помещении поняли. Охантей услышал перевод, когда двое рослых русов уже взяли его за локти. Вскинулся, в недоверчивом ужасе выпучив глаза, и его поволокли из палаты, не слушая возмущенных криков. Люди на скамьях зашевелились, иные вскочили, но навстречу выходящим вбежало еще десятка полтора и нацелили на безоружных боспорцев острия копий.

– Всем сидеть! – крикнул Мангуш по-хазарски.

При виде блестящих наконечников, смотрящих прямо в горло, боспорцы осели на места.

Со двора послышались отчаянные вопли. Вскоре умолкли.

Старейшины на скамьях сидели застыв, не смея даже переглядываться. Христиане крестились, почти у всех прочих тоже шевелились губы в беззвучной молитве.

– Левый борт греби, – Хельги посмотрел на скамью, что стояла слева от него. – То есть продолжим. Ты… э… – Двоих булгар, заменивших Раби, он не знал.

– Как ваши имена? – спросил Мангуш.

– К-казанай… – прохрипел один.

– Ш-шахбан, – судорожно вытолкнул второй.

Вернулся Скари со своими людьми. Все в палате зачарованно воззрились на блестящие, свежевытертые лезвия их секир.

– У вас, булгар, в общине сколько людей? – Хельги глянул на Хануку.

– Сто тридцать две семьи.

– Это будет…

Дрожащими руками Ханука передвинул несколько камешков на расчерченной полосами доске:

– Две тысячи шестьсот дирхемов.

– Итак, э…

– Казанай и Шахбан, – подсказал Мангуш, которому было легче запомнить эти имена.

– Да. Вы даете за ваших людей две тысячи шестьсот шелягов?