"Княгиня Ольга". Компиляция. Книги 1-19: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Мы будем просить бога, чтобы он послал тебе победу над греками. Ибо эти люди – наши старинные враги, как тебе, может быть, известно. Многие мои соплеменники и единоверцы бежали в Кустантину[135] из сарацинских пределов, желая найти приют и покой для своих семей, но Роман, будто безжалостный лев, притесняет наших единоверцев и разрушает наши дома для молитв. Поэтому все сыны Израилевы будут молить бога о ниспослании тебе победы над нашим общим врагом. Я же спешу, в знак моей нерушимой веры в будущую твою победу, предложить тебе хорошие условия для торга. Ведь ты возьмешь там множество пленных, и тебе понадобятся верные люди, которые смогут сбыть их дальше на Восток, на Гурганское море, где на пленников и пленниц всегда есть хороший спрос.

– Право первым выкупать полон получают те, кто помогал снаряжать войско, – вступил в беседу Мистина, – о чем тебе, при твоей мудрости, несомненно, известно. И если ты желаешь предложить князю некую сумму серебром, то назад ты получишь ее полоном, выбирая, кого хочешь.

– Разумеется, мне известен этот мудрый порядок, – кивнул Рафаил. – Дела мои в стране саксов шли не так чтобы хорошо – угры перерезали все пути, а это всегда плохо сказывается на торговле. Если бы не убытки, я и не решился бы пойти на такое ненадежное дело…

– Мой уважаемый спутник хочет сказать, что торговать полоном – всегда дело ненадежное, – поправил его Симха. – Среди пленников часто вспыхивают болезни, иной раз выкашивают половину, прежде чем довезешь их до места, где дадут хорошую цену. Иной год ездишь через полсвета, чтобы с трудом вернуть вложенные деньги!

– Мы знаем, как суров бывает к вашему племени ваш бог, – участливо кивнул Мистина.

Свенельд немало дел имел с жидинами, поэтому Мистина хорошо знал, что от них можно услышать.

– И поэтому я мог бы дать, – предложил Рафаил, – скажем, две тысячи шелягов в предварительную уплату за пятьдесят пленников по моему выбору.

– Пятьдесят! – Мистина сам чуть не воскликнул: «Мой бог!» – Это же получается по сорок шелягов за человека! И это при том, что мы возьмем их в Таврии, откуда тебе совсем не трудно будет перевезти их по морю до Самкрая, а оттуда по землям кагана прямо на Гурганское море, где тебе за каждую пленницу дадут столько серебра, сколько она весит! Я не купец, я хирдман и даже не могу подсчитать, во сколько крат прибыль ты получишь. В Царьграде пленник стоит двадцать золотых номисм, а это в двенадцать раз больше серебряных шелягов!

– Но ты ведь не повезешь в Кустантину продавать христиан, захваченных на земле самого Романа. А край, где идет война, изобилует разными опасностями. На море может разразиться буря и разом погубить все мое достояние. Среди полона может начаться мор, и сколько раз бог судил умереть в такой мор самому хозяину товара, оставив его жену и детей без куска хлеба! Я не могу сейчас дать больше, мне это не по силам. Но если все пройдет хорошо, то после продажи полона я смогу рассчитаться с вами и по более высокой цене.

– Мы поговорим с тобой о цене позже, чтобы не занимать этим время князя. У него есть более важные дела, чем пересчитывать греческих девок в шеляги. И возможно, – Мистин глянул на Ингвара, – мы охотнее пойдем навстречу твоим условиям, если ты сумеешь оказать нам еще одну услугу.

– Хотелось бы узнать, какую, – настороженно отозвался Рафаил. – Все, что в моих слабых силах, я охотно…

– Пока у меня нет договора о торговле с тудуном Самкрая, – заговорил Ингвар, – мои люди не могут продать мои товары по цене, ради какой стоило бы ходить за море.

– Да, таков порядок, хотя это весьма прискорбно, – кивнул Рафаил.

– Но тебя же этот порядок не касается. Если ты привезешь любой товар в Самкрай, никто не помешает тебе продать его, уплатив ту пошлину, какую платят все подданные кагана.

– Ты ведь говоришь уже не о добыче с земель Романа?

– Я говорю о том товаре, который уже сейчас лежит в моих клетях. Это шкурки бобра, куницы, лисы, белки, зайца, горностая, льняная тканина, телячьи и свиные кожи, мед, воск. Если ты хочешь получить мою будущую добычу по такой цене, по какой я сбываю ее друзьям, сначала стань моим другом.

– Ты хочешь, чтобы я купил твой товар?

– Я хочу, чтобы будущей весной ты взял мой товар и отвез в Самкрай, где продал, будто свой. Ты все равно едешь туда, тебе не придется изменять свой путь. Я же дам свою охрану, которая оградит от опасностей тебя и твой собственный товар.

– Какую же долю прибыли ты предлагаешь мне? – осторожно спросил Рафаил, прикидывая, возможное ли это дело.

Конечно, тудуновы люди, собирающие пошлину, не дураки и поймут, что это за меха и кожи. Но жить всем надо, даже тудуну. За небольшое подношение и тудун прикинется глупее, чем есть.

– Никакую, – улыбнулся Ингвар. – Хотя постой! – Он поднял руку, видя, что рахдонит готов возразить. – Есть у меня кое-что для тебя. Княгиня! – Он повернулся к Эльге. – Прикажи позвать твоих новых служанок, пусть подадут меда нашим гостям. А то сидим, как чащобы неученые, в горле уже от разговоров пересохло.

Эльга подозвала отрока и отдала приказанье. Вскоре в гридницу вошли пять женщин с кувшинами и кубками. При виде их киевские жидины вполголоса загомонили по-своему: впереди шла Левана, за ней Мерав, потом Шуламит, Рахаб и Хадасса – жены и дочери киевских должников.

– Моей жене нужны служанки, а моим гридям нужны жены, – продолжал Ингвар, пока хазарки наливали меда в кубки и подносили гостям: жидинам – каждому отдельно, а русам – в братину, которая в таких случаях неспешно плавала вдоль скамьи. – Если вы поможете мне выгодно сбыть дань, я могу купить ей челядинок, а этих вернуть отцам и матерям. Если же нет, то эти девы и молодые жены останутся у меня. И дети, каких они родят, будут причислены к русскому роду.

– Я слышал об этой небольшой неприятности, – Рафаил оглянулся на Гостяту, не показывая особого волнения. – Все эти жены и девы присходят из хороших родов, и мы не можем оставить в столь бедственном положении наших единоверцев, честных людей, кои сами всегда приходили на помощь нуждающимся. Я дам тебе сорок шелягов и наросшую лихву. Просто чтобы уладить это дело и не допускать раздора между русами и сынами Израиля в Киеве.

– Нет, – Ингвар покачал головой. – Мне не нужны сорок шелягов, и даже с лихвой. На них не купишь двенадцать женщин, а именно столько служанок моей жене требуется, чтобы дом хорошо вести.

– Но если мне будет позволено напомнить, всякий заимодавец по закону обязан принять долг, если ему платят его сполна, и вернуть взятый залог в целости…

– А я тебе в ответ напомню другое, – Ингвар положил руки на подлокотники и наклонился ближе к гостям, – что закон в Киеве – это я и моя воля. А волю свою я уже тебе объявил. Если же между жидинами и русами в Киеве не будет мира, кто будет возить отсюда полон на Гурганское море?

– Если между нами будет нарушен мир, торги Самкрая окажутся для вас закрыты, в то время как Кустантина…

– У нас отсюда открыт путь хоть на запад, хоть на север. Вас же мы не будем пускать никуда. И даже если вы станете пробираться через Волгу и Булгарское царство, Волжский путь все равно выходит в мои северные владения. Даже Олег Вещий не имел такой власти над всеми путями, какую имею я, а это кое-что меняет для таких, как вы. Не ссорьтесь со мной. Мы свое мечом возьмем всегда, а вот ваше дело без мира… не дышит.

Никто из видевших его сейчас уже не подумал бы, что на Олегов престол уселся отрок. Невысокого роста и с простым лицом, Ингвар, однако, был полон внутренней силы; при взгляде на него всякий понял бы, что этот человек верит в себя, знает свою цель и не отступит. В такие мгновения Эльга любовалась им: эта сила и вера в себя делали его почти красивым, а вернее, были куда важнее красоты. Запрети Ингвар жидинам торговать – он потерял бы часть дохода, но рахдониты потеряли бы больше. В Киеве давно продавался и перепродавался полон – другие столь же крупные рабские рынки были лишь в Праге, Бьёрко и Хейдабьюре, за месяцы пути отсюда.

[135] Константинополь.