"Княгиня Ольга". Компиляция. Книги 1-19: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Куда худшее преступление все эти люди совершили против своего законного князя, Олега Моровлянина, и вот об этом я тем меньше хотела знать, чем ближе стояли ко мне вожди всего дела.

Мистина – мой муж, какого уж дала судьба, тот и будет вовек. От достойной жены, бывало, требовались куда большие подвиги, чем просто помолчать…

У самых наших ворот меня опять скрутило. Я остановилась, прислонилась лицом к шершавым бревнам тына, вцепилась в них и закрыла глаза.

Но не могла спрятаться от одной мысли.

А Эльга знала обо всем этом?

На следующий день собралось вече: все варяжские дружины, старейшины с Горы, торговые гости.

Люди обсели все три уступа Подола, а на верхнем соорудили нечто вроде помоста, перевернув две лодьи и положив сверху крепкие доски.

Ингвар и Эльга стояли на нем рука об руку: одного роста, одетые в красное греческое платье.

Она – в шитой золотом далматике, в белом убрусе, который подчеркивал прелесть ее свежего и ясного лица. Даже и не знаю, что сверкало ярче: ее смарагдовые глаза или голубовато-зеленые камни в ожерелье.

Ингвар был в узорном кафтане с серебряной тесьмой, в красной собольей шапке с золотным шитьем.

Оба сияли, как юные боги, принесшие людям новый рассвет!

Ингвар – с мечом у пояса, с верной дружиной за спиной, был силой, а Эльга – обновленной удачей, вернувшейся после смерти Вещего.

– Скажите, люди киевские: любы ли вам князь Ингорь и княгиня Ольга? – закричал Свенгельд.

Его мощный голос, привыкший отдавать приказы в шуме битвы, разносился над Подолом и улетал в небо.

Он нарочно сделал имя Эльги более близким к имени старого Олега Вещего, чтобы подчеркнуть их преемственность.

– Любы! Любы! – дружно закричало вече.

Принесли полуторагодовалого Святшу и передали Эльге: она взяла ребенка, с торжествующей улыбкой прижала к груди, потом передала мужу.

Ингвар поднял сына на вытянутых руках, словно залог вечности своей крови в грядущих годах. Ребенок не плакал, а весело махал ручкой, будто понимая, что сейчас – миг высочайшего торжества его рода!

Ингвар подбросил его, будто запуская в небо новое юное солнце; толпа ревела так, что, казалось, содрогались старые киевские кручи.

Кричали даже старейшины с Горы, не столь обрадованные сегодняшним, сколько устрашенные вчерашним. Среди них ходили слухи, будто Олег Моровлянин мертв, как и его отец со всеми домочадцами, но их смерть пока скрывают. Никто не хотел стать спутником павших владык в Закрадье.

На самом деле, не считая убитых в сражении – таких было десятка с два – из знати в тот раз никто не погиб. Князя Предслава сильно зашибли в свалке и приняли за мертвого, но он очнулся, когда мы переносили его в дом и устраивали на постель. Женщины его двора все были живы, но… пострадали, и на дело не годились. Поэтому мы с Эльгой пришли со своей челядью, чтобы привести дом и двор в порядок.

Разгребая обломки утвари, я нашла лист пергамента, покрытый «моравскими рунами». Не скажу, что умела тогда их разбирать, но к виду их привыкла и догадалась, что это такое.

В этом вот ларе, что теперь лежал грудой досок, старый князь хранил список договора, заключенного между Вещим и греческими царями. То, что было оплачено трудами и кровью, то, что приносило столько пользы, грабители бросили, будто отопок…

Им эти обеты дружбы «между христианами и русью» только мешали.

Хорошо, что нападавшие не поняли, что это такое – иначе я сейчас не держала бы лист в руках.

Грамоту я отнесла к Предславу, зная, как он обрадуется.

Он мог поблагодарить меня только движением век. Я спрятала свернутую грамоту ему в изголовье, зная, что он бы этого хотел.

Но вылечить его это средство не могло – все же ему было почти пятьдесят! – и он умер около месяца спустя.

Олег же со временем встал на ноги, но узнал, что власть ушла из его рук и русь избрала себе другого князя. Какое-то время он еще жил в Киеве с остатками своей дружины, а зимой, похоронив отца – без пламенной крады и насыпной могилы – ушел на запад, к чехам.

– Я не гожусь в князья для этой страны, – сказал он, когда мы прощались. – Я мог кормить богов жертвенной кровью овец и быков, но не смогу дать им человеческой крови. А без нее они звереют. Я не хочу увидеть это снова. Может быть, земля моих отцов больше нуждается во мне?