Сванхейд смотрела на нее и молчала, подперев щеку рукой. Мальфрид не понимала, что в этом взгляде. Считает ли Сванхейд ее глупой? Или одобряет?
Старая госпожа вздохнула.
– Я прожила так долго… что уже верю в то, во что не верят молодые, которые думают, будто к своим двадцати годам видели все. Я знаю: боги когда угодно способны послать нам то, чего мы даже не могли вообразить. Через меня, да и через предков Олава ты ведешь род от самого Одина. Так почему бы ему не дать тебе мудрость и отвагу, чтобы ты спасла себя, когда никто другой не может этого сделать?
– Ты позволишь мне? – с бьющимся сердцем прошептала Мальфрид.
Сванхейд кивнула:
– Скажи Кальву, чтобы приготовил лодку. Тебе нужны еще люди?
– Нет, никто, кроме гребцов.
– А что нужно?
– Нарядное платье и застежки получше.
– Идем, выбери, что хочешь. – Сванхейд встала и взялась за бронзовый ключ, висевшей на цепочке под одной из ее собственных «скорлупок». – Ты поедешь сейчас? – Она взглянула на клочок серого неба за ближайшим оконцем. – Ветер… на реке будут волны.
Мальфрид не ответила. Случай не позволял ждать, пока благоприятная погода придет сама собой.
Ни на один княжеский пир Мальфрид не одевалась с таким тщанием. Сванхейд отомкнула перед ней свои лари, предложив выбрать что захочется, но Мальфрид, почти равнодушно оглядев россыпи золотых перстней и обручий, взяла два тонких серебряных витых браслета, позолоченные узорные застежки и одну нить бус с серебряными подвесками. Заново расчесала и заплела косу, надела очелье с золотыми колечками и хрустальными бусинами, голубой хенгерок с желтым шелком и серебряным тканцем. Когда она была готова, Сванхейд оглядела ее, покачивая головой от восхищения.
– Ты прекрасна, как Фрейя. Тебе не хватает только вепря, чтобы ехать на нем верхом. Но в одном платье тебя продует. Возьми кафтан.
Однако Мальфрид предпочла суконную накидку, заколов ее на груди круглой золоченой застежкой. Фрейя или не Фрейя, но едва ли какая-нибудь дочь конунга могла на йольском пиру выглядеть лучше, чем она, собираясь в ветреный и сеющий водяной пылью день посетить сосновый бор близ истока Волхова.
Кальв приготовил лодку с четырьмя гребцами, а сам сел на корме. Мальфрид устроилась на носу. Поглядывая на пляшущие волны, думала: наверное, в тот день будет такое же волнение… Хорошо бы потеплело хоть немного… Но то, что она придумала, все же было куда безопаснее, чем то, к чему ее могли подтолкнуть другие.
У причала Перыни Мальфрид осталась в лодке, а Кальва отправила в святилище – сообщить о ее приезде, поклониться Дедичу и попросить выйти к ней для беседы. Видно было, что река поднялась – волны лизали холодными языками причал, будто грозное божество требовало пищи.
В ожидании Мальфрид старалась сидеть спокойно, но не могла не волноваться. А что, если его нет на месте? Или кто-то из других жрецов будет против задуманного? Но это уже забота Дедича. Главное – привлечь на свою сторону его. Он хоть и моложе иных, а происходит от самого Словена. Сейчас глава Словеновичей – Призор, младший сын последнего словенского князя Унегостя и дядя Дедича по отцу, но Дедич – старший сын старшего сына, на нем многократное благословение богов. С ним и Призор считается, как сказала Сванхейд.
Уж верно, в Перыни не думали, будто в Хольмгарде ничего не знают, но именно поэтому никто не ждал, что невеста Волха явится сюда сама. Когда Дедич вслед за Кальвом спустился к берегу, на лице его было явное удивление. Мальфрид усмехнулась про себя и свела губы в трубочку, но сдержать задорный взгляд не смогла – Дедич явно не верил собственным глазам. Та дева, которую, как все думали, Сванхейд будет прятать за своим обветшавшим за полтораста лет валом, прибыла в Перынь сама, даже без зова, да еще и разоделась как на свадьбу! Тонкая белая сорочка, голубое платье, золотые застежки! Ветер утих, и Мальфрид откинула назад за плечи полы накидки, являя взорам всю эту роскошь. Будто бросала вызов судьбе, что грозила ей смертью.
Когда Дедич прошел по причалу к лодке, Мальфрид встала и ступила на сходни. Волны качали лодку, и ей пришлось поспешить, чтобы не утратить равновесия.
– Будь цел, господин! – Она приняла его руку, с удивлением к ней протянутую, и ловко перескочила на причал. – Прости, что потревожила. Дозволь поговорить с тобой.
Дедич взглянул в лодку, где сидели четверо отроков, потом на реку, словно искал там кого-нибудь еще, более способного к переговорам, чем нарядная дева. Его явно оторвали от каких-то дел по хозяйству: на нем была простая серая рубаха с закатанными рукавами, и, подойдя ближе, Мальфрид уловила запах свежей сосновой щепы. Ни посоха, ни нарядного пояса, ни тем более гуслей. И вновь на нее накатило удивление: он тоже человек, как и все! Для нее, встречавшейся с ним всего несколько раз и всегда в велики дни, это и правда было открытие.
– Тебя бабка прислала? Я думал, парень ваш будет…
– Нет. – Мальфрид значительно взглянула ему в глаза, будто говоря: я не дитя. – Но госпожа Сванхейд позволила мне повидать тебя. Есть у меня к тебе беседа, но речи мои только для твоих ушей.
Удивление исчезло с лица Дедича, взгляд прояснился. Он удивился тому, что увидел внучку, но в том, что у бабки будет к жрецам разговор, не сомневался уже несколько дней, со времен собрания. Глаза его задержались на застежках на плечах Мальфрид – позолоченных, с серебряными шишечками, ярко блестящих. Прочесть этот знак было немудрено: ему показывали серебро и золото, намекая на готовность понести расходы ради успеха переговоров.
Не одна ведь Сванхейд знала, как делаются такие дела.
– Ну… – Дедич оглянулся на отроков и кивнул в сторону, – идем.
Какова бы ни оказалась воля богов, это не повод лишить смертных права быть выслушанными.
Мальфрид пошла за жрецом. Подумала, не поведет ли Дедич ее к избам в дальнем конце бора, где жил он и его товарищи, но он направился к роще и луговине, где гуляли на игрищах. Может, счел, что до изб идти далековато. А может, тоже предпочитал выслушать ее без свидетелей. Эта мысль подбодрила Мальфрид: не желай Дедич соглашения, так посадил бы ее перед тремя суровыми старцами. Искоса поглядывая ему в лицо, она угадывала на нем понимание. Он ждал, что к нему приедут из Хольмгарда! Только не думал, что это будет сама будущая жертва.
– Я и сама еще вчера не ведала, что приведется мне с тобой говорить, – обронила Мальфрид на тропе.
Дедич слегка вздрогнул и глянул ей в лицо: она почти прочла его мысли.