Когда они пришли в гридницу Сванхейд, там уже были Шигберн с сыном и кузнец Бергтор. Оба внука сели по бокам Сванхейд, и Шигберн положил руки на колени в знак готовности начать беседу. Этот старик, почти ровесник Сванхейд, человек опытный и надежный, много лет назад ездил послом от Сванхейд в Царьград, а потом не раз возил туда товары от имени ее и сыновей. Малуша неплохо знала Стейнкиля, младшего Шигбернова сына: тот уже двенадцать лет находился при Святославе. Торкиль, старший брат, остался дома с отцом и сейчас был сотским хольмгардской дружины.
Мальфрид ждала, что речь зайдет о Сигвате, но Шигберн заговорил о другом.
– Вестим привез нам из Киева важные новости, – начал он, посматривая на Бера и будто приглашая его подтвердить, что рассказывает все верно. Будучи на сорок лет старше, боярин по привычке видел в старшем мужчине княжеской семьи своего вождя. – Он бывал у Святослава…
Как ни готовилась Мальфрид, а все же при звуке этого имени невольно вздрогнула и почувствовала себя очень неуютно. К счастью, на нее сейчас никто не смотрел.
– Святослав уже не первый год подумывает о походе на хазарских данников на Оке и на Дону. Но чтобы тягаться с каганом, нужны немалые силы. Стейнкиль и его люди еще не вернулись, и в Киеве даже не знают, когда ждать их из Критского моря назад. Цесарь не отпускает их, но платит хорошо, они и не спешат возвращаться. Святославу нужны новые люди. Он приказал, чтобы со всех подчиненных ему земель к следующей весне собрали войско для похода на Оку. Здесь этим должен заняться Вестим, а также и от вас, – Шигберн кивнул на Бера, – как от родичей Святослав ждет помощи.
– Следующим летом Святослав собирается на Оку? – Сванхейд взглянула на внука. – На Волжский путь? Это совсем неглупое решение. Как по-твоему?
– Это решение недурно, – согласился Бер. – Если отнять у кагана его данников на Оке, это ослабит его и усилит нас… то есть русь. Но не всем этот призыв нравится.
– Сигвату не нравится, – подхватил Торкиль, крупный мужчина со светлыми волосами и длинной рыжей бородой, на уровне груди перехваченной тесемкой. – Святослав велел собрать войско со всех подчиненных руси земель, то есть и с Луги тоже.
– А Сигват начал возмущаться, – не утерпел Бер, – говорить, что Святослав не имеет права отдавать ему приказы и распоряжаться его данниками. Вестим ему напомнил, что он, Сигват, хоть и получает дань с Луги, звания конунга не носит и должен подчиняться ему, княжьему мужу. А Сигват ответил, что он родом ничуть не хуже Святослава, что он тоже внук Хакона конунга, имеет тех же знатных предков и никому не платит дани, а значит, равен Святославу и не намерен выслушивать от него приказов.
– А что Вестим? – спросила Сванхейд, слушавшая с таким видом, как будто оправдались ее худшие ожидания.
– Он, само собой, напомнил, что Олав отдал своему брату Ветурлиди лишь право сбора дани с жителей Луги, но не подарил самих этих жителей. Что там живут свободные люди и Сигват не может помешать им идти в поход со своим князем, если они пожелают. И что если Сигват не намерен звать людей в войско, то он, Вестим, сделает это сам. А Сигват сказал, что это его земля, как это была земля его отца, и что он никому не позволит там распоряжаться… А потом…
Бер махнул рукой: ему надоело пересказывать перепалку, суть которой всем была ясна.
– А потом встали сразу Ведогость и Остронег и велели, чтобы они прекратили, – подхватил Торкиль, когда Бер замолчал, кривясь, будто ему приходилось жевать что-то невкусное.
– Что сказали старейшины?
– Вестим уговаривал их дать людей Святославу, обещал большую добычу – серебром, мехами, скотом и челядью. Призор вроде бы не прочь, как мне показалось. Его старший брат, Требогость, ходил на греков с Ингваром и привез хорошую добычу. Так что словенские могут поддержать Вестима. Остальные пока не дали ответа. Как всегда: надобно-де с родичами совет держать, суды судить и ряды рядить…
– Плохо то, что Храбровит против, – мрачно добавил Бер. – Он и еще кое-кто. Они говорят, что не видели своего князя уже двенадцать лет. Им неведомо, можно ли доверить ему жизнь сыновей, насколько он храбр и удачлив в ратном поле…
У Мальфрид вырвался возглас изумления – как будто кто-то усомнился, что огонь жжет. Все оглянулись на нее, и она в смущении прикрыла рот рукой. Остальные приняли эти слова невозмутимо: они-то не прожили возле киевского князя несколько лет и не знали, что если древний Сигурд Убийца Дракона провел одну ночь с мечом в постели, то Святослав готов делать это каждую ночь.
– Что он не вправе, – продолжал Бер, – требовать от них проливать кровь где-то на Оке – там и не знает никто, где эта Ока, – если он уже двенадцать лет не приносил с ними жертвы. Что он не дает им ни суда, ни даров, не разделяет с ними хлеб и стал им совсем чужим. Держит их за смердов, с которыми связан только данью.
– И Сигват, конечно, горячо его поддержал?
– Ты так хорошо все знаешь, дроттнинг, как будто была там! – с мнимым восхищением воскликнул Бер.
Но насмешка его относилась не к бабушке, а к поведению Сигвата, которое легко было предсказать.
– А Храбровит ведь собирается отдать дочь за Призорова сына? – Сванхейд вопросительно посмотрела на Мальфрид.
– Да, – кивнула та, вспомнив Весень. – После дожинок.
Уважаемые семьи старались не допускать браков украдом, чтобы их не заподозрили в желании избежать расходов на «красный стол», и устраивали свадебный пир после жатвы. Весень должна была выйти замуж еще год назад, но выбор Волхова вынудил ее задержаться в девах.
– Еще он его уговорит, – мрачно предрек Бер. – Храбровит Призора. А без согласия Призора и Перыни подбить кого-то на поход будет трудно. Придется столько даров раздать, что возместит ли нам их добыча…
Сванхейд вздохнула. Настроения Сигвата ей давно были известны, и требовался только повод, чтобы скрытое пламя вышло наружу. Тот раздор, который разгорался в Поозёрье прямо на глазах, значил для нее гораздо больше, чем будущий поход из Киева на далекий Волжский путь.
– Вестим обещал побывать у нас на днях, – добавил Бер. – Я ему сказал, что будем рады, и все как водится.
Сванхейд кивнула. В гриднице уже сгустились сумерки: на дворе темнело, но госпожа не приказывала внести огня: мрак вокруг отвечал мраку у нее на сердце.
– Что же, послушаем Вестима. Но вот еще что, – Сванхейд взглянула на внука. – Сдается мне, что если здесь все пойдет, как я опасаюсь… Святослав уйдет на Оку и без Вестима, и без тебя.
Мальфрид с тревогой взглянула на Бера. Она ждала, что он возмутится, но тот, судя по лицу, едва ли услышал бабку.