"Княгиня Ольга". Компиляция. Книги 1-19: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Да вот, люди болтают, будто ты… будто вы с Мистиной, пока сюда ехали…

– Что-о?

– Будто ты ему раньше досталась!

– Неправда! – теперь уже Эльга, присевшая было, вскочила в возмущении. – Не было ничего такого! И дружина подтвердит! Двадцать человек видели, что я всегда в шатре одна спала и себя руками трогать не давала! Это кто говорит?

– Да на торгу болтают! – с досадой ответила Ростислава. – А там – поди, найди!

– А ну, идите за Свенельдичем! – велела Мальфрид челяди. – Пусть ответ даст.

Мистина оставался в Киеве, в отсутствие отца присматривая за их дворовым хозяйством, будучи готовым вмешаться, если в Деревляни случится что-то нехорошее. Без Олега он почти не приходил на княжий двор, и Эльга даже порой по нему скучала среди одних женщин.

Теперь она в душе этого устыдилась.

Мистина вскоре явился – веселый, нарядный, ясный, как зимнее солнце, в синем шелковом кафтане на куньем меху.

– Слышал, что говорят? – сурово встретила его Мальфрид.

Мистина глянул на нее, потом на мрачную Эльгу, сидящую на укладке в углу, и перестал улыбаться.

– А что говорят? – нехотя повторил он, причем по лицу его было видно: он все знает.

– Что ты с девицей нечестно обошелся, – прямо ответила Мальфрид.

– Да брешут! – со злостью воскликнул Мистина. – Перуном клянусь – не было этого! Хочешь, в святилище поклянусь перед камнем? Я что, на репище найденный, бессовестный совсем? Меня князь мой за невестой посылает, а я с ней… нечестно обойдусь? Да я бы сам на первой осине удавился от такого позора!

– Откуда же слухи пошли?

– Не знаю… – Мистина хотел что-то сказать, но сдержался, однако в выражении его лица читалось немало слов, которые он не смел произнести в присутствии знатных женщин. – Если услышу, кто это брешет, язык вырву и в задницу ему, собаке, запихаю!

Эльга невольно фыркнула от смеха. Мальфрид тоже немного смягчилась, убедившись, что нехорошие разговоры – лишь досужая болтовня. Кому же не весело посудачить о любовных делах знати?

Можно было надеяться, что слух как возник, так и затихнет, но еще через день Аська явился с Подола растрепанный, взбудораженный и с ободранными кулаками.

– Да эта сволочь будет своим языком… – бессвязно восклицал он. – До моей сестры им, гадам, как до звезды на небе…

Ничего рассказывать он не пожелал, а Эльга не стала расспрашивать, уже догадываясь, чего это может касаться.

На другой день к князю Предславу – в отсутствие сына он решал за него неотложные дела – пришли с жалобой на драку. Оказалось, вчера Асмунд, сын Торлейва, побил на Подоле сразу двух торговых гостей, которые обсуждали, не откажется ли княжич Ингвар от невесты, которая по пути к нему «побывала под сватом». Причем рассуждали, что все бы ничего, если бы сватом ездил старший родич жениха, это как водится, а вот свой же человек из дружины – это не годится. Аська был не один, поэтому болтунам пришлось сожрать свою ложь с парой горстей навозного снега. Теперь они жаловались на него за попорченное цветное платье.

– Дурень ты, дурень! – Мальфрид не знала, бранить парня или благодарить. – Что вступился за сестру – молодец. Только теперь из-за этой драки по всему Киеву опять начнут болтать. Мы надеялись, поутихнет…

– Так что же мне – молча слушать да утираться? – мрачно ответил Аська. – Еще услышу – под лед спущу. А ты, дурища, сама виновата! – кивнул он Эльге. – Все бы вам, девкам, из дому бегать! А родичи потом вашу кашу расхлебывай!

Еще через пару дней опять пришла Ростислава. Поклонившись, она по приглашению Мальфрид села на укладку, уронила руки и молча воззрилась на княгиню. Перевела взгляд на Эльгу.

– Ну, рассказывай уже! – велела Мальфрид. – Что еще?

Очередные новости поджидали Ростиславу дома у отца – князя Предслава. Принесла их его жена, Милочада, но не посмела сама показаться на глаза Олеговым женщинам.

Вчера к Предславу явился Себенег Илаевич – глава знатного киевского рода, ведущего свое происхождение от Мерти-тархана, который когда-то собирал здесь дань. Тарханы во времена Вещего отсюда исчезли, но остались их потомки, прижившиеся и обросшие родственными связями.

Илай, покойный отец Себенега, еще тогда поступил на службу к Вещему, обзавелся семьей и жил неплохо.

Себенег был не старым мужчиной, лет тридцати, рослым, худощавым, смуглым и чернооким. Здешний уроженец, он говорил по-славянски не хуже полян, лишь выговор его звучал немного странно. Правда, в Киеве, где смешалось немало языков, это не привлекало внимания.

– Я слышал, что Ингорь не будет жениться на дочери Вещего, – заявил Себенег, поздоровавшись. – Я знаю, что ее оболгали. Дочь Вещего чиста, как звезда в небе, это поймет всякий, кто видел ее хоть раз – а я видел! Но если Ингорь считает для себя невместным взять такую жену, то я готов взять ее за себя, и в моем доме она найдет всяческий почет и уважение. И об этой собачьей брехне мы сейчас будем говорить в последний раз. Я, кстати, знаю, кто распускает эти слухи, – наклонившись ближе к Предславу и понизив голос, добавил он. – Это Гостята и прочие жиды. Они ему не могут простить того погрома, но куснуть самого Ингоря – кусалка не выросла, вот и пакостят невинной девушке и хотят его исподтишка опозорить.