Удар пришелся по шлему так, что в ушах зазвенело. Он снова шагнул вперед, и тут в плечо вонзилось копье, разрывая кольчугу и поддоспешник. Силой удара князя развернуло; будто зверь зарычав от ярости, он в два замаха перерубил крепкое ясеневое древко.
И тут второе копье, нырнув под край щита, ударило ему прямо под вздох.
Его кмети рубились уже с телохранителями Ингвара, пробившись к самому его стягу, но их отваги оказалось недостаточно. Зажатые со всех сторон, они пали один за другим.
Рухнул и «ратный чур».
Когда он исчез с глаз, войско зоричей окончательно смешалось и побежало.
Одни кинулись под защиту леса, другие стали бросаться в реку, надеясь укрыться за полосой текучей воды, третьи устремились к сулившим защиту стенам городка.
Конец битвы я наблюдала уже своими глазами. С заборола мы увидели бегущих, и я приказала не затворять ворота, чтобы вои укрылись в городце.
Как я могла закрыть путь к спасению людям, которые пришли сражаться за меня?
Но тут же я увидела киевлян – они преследовали зоричей.
Как я ни вглядывалась, Дивислава нигде не могла отыскать. Но даже тогда я еще не думала о том, что означает его отсутствие. Я понимала, что все идет не так, но у меня в голове еще не укладывалось, какие губительные последствия это принесет…
Те, кто первым вбежал в город, стали тут же закрывать ворота.
Я кричала, требовала открыть, потому что вошли еще не все, но они меня не слушали. Со стены вопили, что киевские совсем рядом. Уже был виден стяг Ингвара и его ближняя дружина – она выделялась множеством шлемов и кольчуг, а еще – уверенными слаженными действиями.
Если серые кожухи наших катились во все стороны, будто ягоды из опрокинутого туеса, то кольчуги целеустремленно бежали к воротам.
Те уже были закрыты, и остатки войска оказались зажаты между киевлянами и стеной.
Многие просто разбежались, спрятались в оврагах вокруг городца: кусты еще не облетели и давали хорошее укрытие. Настигнутых убивали – луговина уже была полна лежащих тел. Они еще выглядели совсем как живые.
И было дико видеть, что десятки людей прилегли наземь прохладным осенним днем… Ран и крови из такой дали заметно не было.
Тогда я уже не могла не понимать, что происходит.
От наших отцов мы с Эльгой с детства наслушались рассказов о походах и захватах городов.
Мне нужно было только уразуметь, что все это происходит здесь, сейчас и со мной. С моими людьми. С детьми, которых я уже почти привыкла считать своими.
И тут мне стало страшно.
Я выросла возле дружины и свыклась с соседством вооруженных людей, но впервые я застала врагов возле своего порога.
И понимала, что защищать нас некому. В городце стояли плач и вопль, никто уже не слышал даже самого себя…
Я не думала, куда же пропал Дивислав, но видела, что среди вернувшихся его нет.
Я побежала к детям. Дивуше и Колошке тогда было десять, а остальным еще меньше. Они оставались у Держаны: она сидела с ними и не выпускала, чтобы не затоптали.
Вскоре мы услышали удары.
Дружина Ингвара совсем недавно вернулась из похода на Прут и Буг, а там им привелось взять немало городцов. Раздался треск – ломали ворота.
Мы все сидели, вцепившись друг в друга; я не знала, что еще могу и должна сделать. Челядинки и еще какие-то женщины набились в избу, засели по углам и вопили. Казалось, само небо сейчас рухнет нам на головы и всех раздавит! Помню, я сжимала в объятиях самую младшую Дивиславову дочку, Живлянку, ей тогда было пять лет, и прижимала к груди, чтобы закрыть от падающих обломков…
А потом к нам ворвались люди в кольчугах.
Их лица так ясно отпечатывались в моем сознании, и в то же время они казались мне все одинаковы. Впоследствии я старалась не воскрешать их в памяти, не вспоминать и не знать, кто из них это был.
– Княгиня! Где? Которая? – кричали они, вытаскивая женщин из углов.