"Княгиня Ольга". Компиляция. Книги 1-19: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Василевс еще раз приветствует тебя и просит сесть, – сказал над ухом толмач-скопец.

В подтверждение этих слов Константин указал ей на другую скамью, стоявшую углом.

– Скажи ему спасибо, – Эльга кивнула и направилась к скамье.

Усевшись, перевела дух. Теперь, когда семейство василевса не взирало на нее с небесных высот, а сидело почти лицом к лицу, она вдруг успокоилась и осознала: сколько бы золота ни украшало этих людей и их неоглядное жилище, тем не менее они такие же смертные, как и она сама. Теперь она разглядела, что у Константина довольно светлая кожа – светлее, чем у большинства греков, – а глаза тоже светлые, даже, кажется, голубые. Вспомнилось, что ей рассказывали: бабкой Константину приходилась некая Евдокия Ингерина, то есть дочь Ингера – так греки называли Ингигейра, тогдашнего этериарха, родом из Северных Стран.

Зато дочери пошли в мать: все шесть августейших женщин были смуглы, с густыми черными бровями, большими глазами и выступающими носами. Взоры Константиновых дочерей выражали жгучее любопытство пополам с испугом: так сама Эльга в юности могла бы смотреть на приведенную во двор медведицу.

– Василевс и его супруга приветствуют свою крестную дочь и еще раз поздравляют с тем, что приняла она крещение во имя Отца и Сына и Святого Духа, – перевел толмач. – Сердца их радуются, видя, что совершил Господь над тобою милость Свою, и изъял тебя из адской тьмы идолопоклонства, и привел к познанию истинного света Триипостасного Божества.

– И я рада, что снова родилась водою и силою Святого Духа, – Эльга слегка поклонилась Константину и Елене, пытаясь увидеть в этой паре совершенно чужих, непонятных людей своих новых, духовных родителей. – Радуюсь я душой и телом неизреченно, что причастилась Божественных Тайн пречистого и животворящего Тела и Крови Христа Бога нашего.

– Да будешь же ты верным агнцем Христова стада, дочь моя, – милостиво произнесла Елена, улыбаясь ей.

– Одно это великое деяние достойно того путешествия, которое ты совершила, – продолжал Константин. – Я много изучал предания и деяния владык прошлого, но никогда не слышал о том, чтобы к нам, василевсам ромеев, приезжала женщина-игемон из далеких и варварских стран. Равное тому случилось лишь тогда, когда был Соломон царем над всем Израилем, сидя на престоле Давида. Известно ли тебе, как принимал он у себя царицу Савскую?

– Нет, но я хотела бы услышать об этом, – с готовностью ответила Эльга.

Про себя она обрадовалась: пожелав что-то рассказать сам, Константин тем дал ей время опомниться.

– Царица Савская, услышав о славе Соломона во имя Господа, пришла испытать его загадками. И пришла она в Иерусалим с весьма большим богатством: верблюды навьючены были благовониями и великим множеством золота и драгоценными камнями; и пришла к Соломону и беседовала с ним обо всем, что было у нее на сердце. И объяснил ей Соломон все слова ее, и не было ничего не знакомого царю, чего бы он не изъяснил ей. И увидела царица Савская всю мудрость Соломона и дом, который он построил, и пищу за столом его, и жилище рабов его, и стройность слуг его, и одежду их, и виночерпиев его, и всесожжения его, которые он приносил в храме Господнем. И не могла она более удержаться и сказала царю: верно то, что я слышала в земле своей о делах твоих и о мудрости твоей; но я не верила словам, доколе не пришла, и не увидели глаза мои: и вот, мне и вполовину не сказано; мудрости и богатства у тебя больше, нежели как я слышала. Блаженны люди твои и блаженны сии слуги твои, которые всегда предстоят пред тобою и слышат мудрость твою! Да будет благословен Господь Бог твой, Который благоволил посадить тебя на престол Израилев![419]

– А когда это случилось? – спросила Эльга, тайком ужаснувшись, что ее дары покажутся уж очень скромными перед подношениями предшественницы: ни золота, ни благовоний, ни драгоценных камней она не привезла. Да и где ей взять верблюдов?

– Великий царь Соломон правил Израилем около двух тысяч лет назад, – улыбнулся Константин, понимая, что для его духовной дочери, вчерашней язычницы, все это совершенно ново. – Но в память о том дне царственность наша[420] принимала твою светлость на Троне Соломона, сделанном по образцу того трона, на котором сидел Соломон. О нем так повествует Священное Писание: «И сделал царь большой престол из слоновой кости и обложил его чистым золотом; к престолу было шесть ступеней; верх сзади у престола был круглый, и были с обеих сторон у места сиденья локотники, и два льва стояли у локотников; и еще двенадцать львов стояли там на шести ступенях по обе стороны. Подобного сему не бывало ни в одном царстве. И все сосуды для питья у царя Соломона были золотые, и все сосуды в доме из Ливанского дерева были из чистого золота».

Так это в Библии! В тех преданиях, откуда греки берут образцы для своей жизни во Христе. Не так чтобы Эльга полностью поняла, что Константин хотел ей сказать, но оценила главное: он принимал ее так, как описаны подобные вещи в Библии, а значит, все идет положенным порядком.

Пока он говорил, Эльга украдкой оглядела покой и обнаружила, что здесь не только семья василевса. Чуть в стороне сидели двое мужчин. Один знакомый – все тот же патрикий Артемий. Второго, полноватого мужчину лет сорока, тоже безбородого, с ухоженными черными кудрями, она не знала, но, судя по богатой одежде и роскошной мантии, он занимал при Константиновом дворе весьма значительное положение. Здесь сидели те члены синклита, что были евнухами.

Приятно журчала крина в широкой каменной чаше, отгоняя жару месяца септембриоса. В воздухе витали загадочные и манящие запахи благовоний, въевшиеся, казалось, не только в занавеси и подушки, но даже в самый мармарос стенных плит и мозаик. Темно-красный, как переспелая брусника, камень скамьи гладкостью и причудливым узором напоминал твердый шелк.

– Царица искала у Соломона земной мудрости, ты же нашла у нас нечто большее – благодать Божию и красоту веры Христовой, – обратилась к Эльге августа Елена. – Так поведай, что у тебя на сердце, о чем еще ты желаешь беседовать с нами?

Собираясь заговорить, Эльга усилием воли отогнала то, что само просилось на язык: а эти золотые львы – они все-таки живые?

– На сердце у меня лежит великая радость, что я побывала в царстве вашем и приобщилась к Христовой вере, – начала Эльга, которой притча о Соломоне подсказала подходящие слова. – И ранее я немало слышала о красоте и величии царства Ромейского – передавал русам о нем и мой дядя, князь Олег, и мой муж, князь Ингвар. Они искали дружбы василевсов ромейских и заключали с ними договора ради взаимной нашей пользы и радости…

– Только они не всегда держали свое слово! – возразил незнакомый ей мужчина, когда Эльга замолчала, давая вступить скопцу-толмачу. – И договора эти порой оказывались разорваны ранее, чем минует указанный в них срок!

– Это паракимомен Василий, патрикий, – с поклоном просветил Эльгу толмач.

Безбородое лицо старшего царедворца расплылось в улыбке, но Эльга понимала: это упрек, а не любезность. Срок действия прежних договоров обозначался как «навсегда» и «во все годы». Но кончалась эта обговоренная «вечность» слишком быстро – едва успевало подрасти новое поколение воинов.

– Но ведь те люди были язычниками, – вступила в беседу августа Елена, доброжелательно глядя на Эльгу. – Потому они не могли держать слово, ибо двигала ими лишь злоба и корысть, как то свойственно варварам.

Вблизи Эльга разглядела, что ее новая, духовная мать – полная женщина лет на пятнадцать старше ее, с удивительно черными для такого возраста волосами – ни единого седого, – с выверенной величавостью движений. На удивительно гладкой белой коже ярко выделялись красные губы, окруженные темным пушком, мерцание самоцветов в крупных серьгах оживляло взгляд больших глаз под тяжелыми, затененными веками. На пухловатых запястьях плотно сидели одинаковые браслеты, покрытые разноцветными камнями и пояском крупных жемчужин. Фиолетовый шелк далматики, зеленоватый с золотом – мантии и золотистое покрывало под венцом делали ее похожей на птицу павлина, которую Эльга уже видела и на рисунках мозаик, и живьем, в садах Мега Палатиона.

– Теперь все пойдет иначе, с Божьей помощью, ведь правда? – продолжала Елена, с истинно материнской снисходительностью кивая Эльге и ожидая от нее подтверждения.

– Более всего я хочу, чтобы в будущем все пошло иначе, чем прежде, – подтвердила Эльга с гораздо большей искренностью, чем Елена высказала свое пожелание. – Предки наши, прежние вожди руси, видели в землях вдоль Волхова и Днепра лишь удобную дорогу на Юг и Восток – Путь Серебра. Подчиняя славян, воюя с ними и собирая дань, они стремились лишь набрать больше мехов и челяди, чтобы продать все это булгарам, хазарам и грекам. Иные из них и сейчас еще видят в землях наших данников лишь источник товара, служащий обогащению княжеских дружин. Для них сам Киев – лишь удобное место для зимнего отдыха и пристань, откуда они по весне отплывут на поиски новых сражений, за славой и сокровищами.

Она умолчала, что таким был ее муж Ингвар. Таким же вырос ее сын Святослав: с младенчества он охотно впитывал понятия дружины, составлявшей для него главную семью. Зато на лице Константина отражалось понимание, что она имеет в виду. Целью этих походов русам видится в первую очередь его царство: от северной фемы Херсонес до окрестностей столицы и даже лежащей куда восточнее Пафлагонии.

– Но есть среди руси другие люди, – продолжала Эльга. – Эти люди желают мира и доброго устроения той земле, где нашли свою новую родину. Не имея охоты подвергать себя ежегодным опасностям военных походов, они стремятся, опираясь на закон христианский, быть в мире с христианскими народами и жить с ними, как одна семья, обмениваясь всем лучшим, что есть у каждого из нас. Но в твоих руках, василевс, сходятся все нити власти, в твоей воле объединить все потребности, что мы имеем, и дать им всем удовлетворение. Поэтому я хотела говорить с тобой.

– Что ты желаешь получить от нас?

[419] Третья Книга Царств, глава 10. Константин цитирует библейский текст дословно, что при его образованности неудивительно.

[420] Царственность наша (цесарство наше) – используемое в договорах выражение, обозначение императорской персоны.