– Ты чего на меня уставился? – не понял повеселевший Улеб.
– Так… У женихов всегда вид такой дурацкий, – хмыкнул Святослав.
А сам-то Улеб знает? Еще вчера Святослав не допустил бы и мысли, что брат может знать хоть что-то важное и не поделиться с ним. А теперь все думалось: что, если знает? Что, если как раз поэтому так рвется заполучить знатную невесту без урона ее чести?
– Пошли! – Теперь уже Улеб дружески пихнул его кулаком в плечо. – Пока будем зевать, смоляне вернутся.
– Смотри чего!
Ухмыляющийся Нечуй протянул Прияне, сидевшей на кошме в тени шатра, какую-то странную рыбу: с каждого конца по хвосту, один полосатый, другой в крапинку.
Вытаращенными глазами она осмотрела его находку и расхохоталась. Дивная рыбина с двумя хвостами оказалась составленной из двух: щука попыталась заглотнуть окуня, который был больше ее, и застряла, надевшись на него пастью, будто рукавичка на слишком крупную кисть.
– Прямо так поймал, руками! – смеялся Нечуй. – Как говорят: много желать – добра не видать.
– Много хватать – свое потерять, – подхватили отроки, собравшиеся поглядеть на такое диво.
Смех Прияны звучал немного лихорадочно. Равдан с дружиной уехал на заре, наказав сидеть тихо, не отходить от стана и не вступать в беседы с местными. Правда, те и сами их не осаждали: вокруг ни души, только кусты на ветру шевелятся и река блестит. Чего опасаться: Велизар уверял, что в округе народ мирный, к тому же очень надеется на дружбу со смолянами. А в сторону единственной возможной опасности – двинской голяди и варягов из заморья – уехал сам Равдан. Прияне оставалось лишь поскучать возле шатров день-другой, подумать о предстоящем.
Но бездействие томило. Восемь лет она думала о будущем, которое то и дело ее обманывало, жестоко насмехалось. Мало какая девушка так жаждет поскорее стать женой незнакомого и немолодого мужа, который по годам уже мог бы иметь внуков, если бы жизнь обошлась помягче с его детьми. Прияна с нетерпением ждала, когда судьба ее наконец решится, когда она займет свое место и с головой погрузится в предстоящие труды. Не беда, что у Всесвята земля невелика и небогата. Теперь все изменится – для того она, Прияна Свирьковна, и едет сюда.
Десяток отроков сгрудился возле Нечуя и его добычи, звучал смех. Вдруг поодаль раздался резкий свист. Да такой, что все вздрогнули и невольно обернулись.
И замерли. Только что пустая луговина, обрамленная с одной стороны рекой и кустами, а с другой – рощей, изменилась. Сплошной стеной со всех сторон стояли люди – отроки и молодые мужчины, все вооруженные. Человек двадцать держали натянутые луки, нацелив стрелы на смолян.
Те застыли, не веря своим глазам и ничего не понимая. Целое войско – будто с дерева слетев!
– Не балуй! – произнес уверенный, повелительный голос. – Кто дернется – стрелу промеж глаз. А теперь медленно сели на землю. Руки над головой.
– Садись, – шепнул Нечуй.
Он уже оценил положение: невесть откуда взявшихся стрелков было вдвое больше, чем его людей, к тому же все оружие смолян лежало у шатров. А между стрелками теснились еще несколько десятков человек с щитами и секирами наготове – общим число не менее сотни.
Смоляне исполнили приказ. Вот тебе и неопасно! Вот тебе и смирный народ…
Прияна встретила изумленный взгляд Нечуя и тут же поняла: они подумали одно и то же. Это не полочане! И вообще не кривичи. Даже те несколько слов, что они услышали, прозвучали вовсе не со здешним выговором.
Но это и не голядь. В Смолянской земле хватало своей голяди, днепровской, даже покойная мать Равдана происходила из этого племени – не говоря о Еглуте, матери Станибора. И уж конечно, это не варяги, которых в Свинческе видели очень часто: как проезжих, так и своих.
Теперь, когда все вокруг нее сидели, подняв руки, Прияна хорошо видела налетчиков. Чьи-то оружники: ясно с первого взгляда. Молодые по виду бойкие, немолодые – бывалые. Значит, не оратаи, поднятые кем-то в войско. Бросались в глаза мечи на плечевых перевязях, щиты на левой руке – вещь почти невозможная у тех, кто воюет только по сполоху.
Видя, что никто не противится, несколько человек двинулись вперед и подошли к шатру. Остановились шагов за пять.
– Чьи вы люди? – спросил тот же голос. – Смоляне ведь?
Теперь Прияна видела говорившего – молодого парня, лет двадцати. Он держал боевой топор, но щитами его прикрывали двое с боков. Шлема на нем не было, и она ясно разглядела его лицо, светлые блестящие волосы.
– Смоляне, – негромко отозвался Нечуй.
– С вами Свирькина дочь… Премила, да?
– Прияслава, – вполголоса поправил отрок возле говорившего.
– Где она?
Светловолосый окинул быстрым цепким взглядом девушек среди сидящих на траве, но тут же взгляд его обратился к Прияне.
Она опомнилась, на смену растерянности пришло возмущение. Прияна встала на ноги. Точно зная, что в нее стрелять не будут.