Соколина взглядом велела челядину поднять ковш и взяла посудину за ручку с таким видом, будто намеревалась огреть киевского князя по лбу.
– Да я сейчас дружину подниму! Сейчас пойду в Свинческ: как он посмел без моей воли… Асмунд!
Святослав обернулся к кормильцу, но тот продолжал сидеть на лавке, будто не слышал. Рослый мужчина с полуседыми волосами, он носил в густой бороде две косички – по примеру и в память его дяди Вальгарда, отца Эльги. За годы походной жизни лицо его обветрилось и огрубело, высокий лоб прорезали морщины, густые брови топорщились, вплотную к углу левого глаза прилегал небольшой шрам. Никто по виду не угадал бы в этом суровом воине родного брата миловидной и кроткой боярыни Уты.
– Не ори, – спокойно велел он своему питомцу и племяннику. – Второе обручение было? Было. Та невеста, Олеговна, тоже княжьего рода. Двух таких взять нельзя. Стало быть, коли ты после с той обручился, эту освободил. Станята тебе это скажет. Хочешь новую войну смолянскую? Так дружины всего половина с собой, – добавил он, когда на лице племянника отразилось «да».
– Отец и половиной справился!
– Тогда здесь Свирька сидел, чужой, за него смоляне воевать не хотели. А теперь сидит Велеборович.
– А мы чего сидим? – спросил Улеб. Он не улыбался и даже слегка побледнел, отчего рыжие веснушки, которыми он обзаводился каждое лето, проявились ярче. – Святша! У меня невесту украли, ну? А ты тут… руками машешь, комаров пугаешь.
Святослав задумался, потом посмотрел на Соколину:
– Три дня, говоришь?
Перевел взгляд на Асмунда:
– Догоним?
Опять поглядел на Соколину:
– Кто ее повез, сколько людей с собой?
– Повез ее Равдан, воевода, дружины у него сотня. А догнать… Сигваста надо спросить. – Она кивнула челяди, чтобы позвали нужного человека.
Сигваст был воеводским волоковым тиуном: половину собираемого на волоках смолянский князь отдавал князю киевскому, и сбором этой доли занимался Сигваст с дружиной. Поэтому он лучше всех знал все, что касалось волоков.
– Они поехали через Касплянский, – будучи призван на совет, сказал Сигваст: бодрый мужчина, еще не старый, с преждевременно поседевшей головой, но почти еще черной бородой, лишь немного побелевшей у самого подбородка. – Три дня прошло – они уже в Двине. Хоть бы на день раньше – мы через Лучёсу прошли бы и возле устья их переняли. А теперь они то место миновали, если в пути ничего не задержало.
– Все равно поедем! Как быстрее?
– Каспля – река побольше, Лучёса – покороче. Но мимо Свинческа так и так идти придется.
Смолянск находился восточнее Свинческа, волоков и пути на Полоцк.
– Вот я еще по дороге Станяте-то растолкую… – прорычал Святослав.
– Нет, – вдруг сказал до того молчавший Вестим. – Не надо. Ты уедешь, а мне с ним жить, – пояснил он в ответ на удивленный взгляд. – Воевать еще затеешь, всю волость мне разоришь, а потом скажешь: Вестимка, где дань?
– Так чего – спустить им?
– Спускать не надо, когда кто на твой каравай рот разевает. Но мы не так сделаем. Побраниться с князем, если что, и потом успеем. А лучше, если он пока и знать не будет, что ты осерчал.
– И что?
Вестим еще немного подумал, что-то просчитывая. К нему подбежал сын Гордяшка: детей и пожитки воеводы уже переправили от реки, челядь не знала, куда деваться в чужом месте. Соколина сделала знак своей ключнице, Званке: та кивнула Вестимовой няньке, и та вслед за ней увела детей. Родителю было пока не до них.
– А вот что. – Он проследил глазами, как ключница уводит его домочадцев, и снова обернулся к Святославу. – Надо постараться невесту догнать, еще пока она до Полоцка не доедет. И перехватить так, чтобы никто не знал, куда делась. Полоцкий князь будет пенять на смолянского, смолянский, как пропажа выяснится – на полоцкого. Не будет у них ни охоты, ни средства у тебя за спиной свои круги водить. А невесту отдай кому захочешь, потом уж объяви.
– Молодец! – Святослав вскочил и одобрительно хлопнул его по плечу. Улеб улыбнулся, а Асмунд кивнул. – Так и сделаем. Йо-отуна мать… – Он огляделся, будто искал вокруг себя время, которого ему так отчаянно не хватало. – Ждать некогда, я ж не погоню людей из одной дороги в другую! Хоть бы до завтра…
– До вечера отдохнем, ночью выступим, – сказал Асмунд. – Ночи светлые, к заре на волоке будем. Как раз по темноте Свинческ минуем. А будут смоляне на пир звать, – он посмотрел на Соколину, – скажи, уехал князь, и все.
– Пошли в баню! – Святослав хлопнул себя по коленям и встал.
Когда отроки разошлись, Вестим подошел к Соколине и поклонился, давая понять, что хочет побеседовать.