– Зайди ко мне, Свенельдич, – ровным голосом произнесла Эльга, тоже больше для дружины.
Мистина сам знал, что сейчас придется держать ответ.
– Выйдите, – велела Эльга служанкам, едва вошла в избу княгини Вальды.
Сейчас ей и в голову не пришло беспокоиться, что подумают люди, видя, что она остается со своим воеводой наедине.
Мистина сам закрыл дверь за девками и скрестил руки на груди. Эльга некоторое время рассматривала его притворно-невозмутимое лицо, но ничего вразумительного на нем не прочла.
– Ко мне сватается Отто? – наконец спросила она.
В глубине души она допускала, что такое предложение и впрямь делалось, хотя бы через купцов-саксов, людей Отто или его брата Генриха Баварского. Мистина ведь виделся с ними здесь прошлой осенью.
– Нет, – Мистина опроверг ее догадки. – Надеюсь, ему это в голову не придет.
– Тогда почему Етон думает, будто я собираюсь за Отто?
– Потому что я ему так сказал, – прямо ответил Мистина, с досадой и раздражением на свой неблаговидный поступок. – Осенью.
– Но какого лешего ради? – Эльга выразительно округлила глаза.
Она знала, что Мистина ничего не делает просто так, но не могла вообразить, что могло толкнуть его на подобную выдумку.
– Он грозил засадить меня в поруб и заставить тебя платить выкуп. Может быть, даже свадебным караваем. Етон и правда сам хотел свататься, еще тогда.
– То есть… взять тебя в тали, чтобы я вместо выкупа вышла за него? – ужаснулась Эльга.
Етон хоть и выглядит как старый тролль, но такая злоба и коварство – это чересчур для живого человека!
Мистина помедлил, прикусил губу.
«Не лги мне!» – когда-то сказала ему Эльга по совсем другому поводу, но те слова и сейчас звучали в его ушах. Солгать той, которую любил, означало предать свою любовь и самому себе причинить жестокое унижение.
– Ну, не совсем так… – Мистина отвел глаза. – Я уже не помню всего, но обиделся он на меня за другое.
– За что?
– Древляне… я тебе рассказывал, осенью здесь были эти йотуновы древляне, хотели Етона перетянуть на свою сторону. И выдали ему одну тайную сделку моего отца, чтобы поссорить Етона с нами. Мне пришлось изворачиваться. Я же не мог допустить, чтобы он порвал с нами и стал поддерживать Володислава.
– Поэтому ты и ездил сюда сам? – Эльга помнила, как не хотелось ей отпускать Мистину из Киева, пока шла подготовка к походу на землю Деревскую.
– Да. Дело касалось памяти моего отца, и я должен был постараться, чтобы она не осталась опороченной. И мне пришлось припугнуть старика… будто к тебе сватается Отто и дело почти слажено. Чтобы он знал, почему его сватовство ты принять не можешь. И что у тебя имеется очень сильный союзник. Такой, кому по плечу воевать даже с уграми.
– О боги, какое благо, что это не дошло до угров! – Эльга вспомнила, по какому поводу в последний раз думала об этом народе. – Если бы Такшонь зимой считал, что мать Святослава собирается за Отто, он не стал бы с ним дарами меняться!
– Я взял с Етона клятву молчать. Но этот короб такой старый, что совсем дырявый и ни хрена в себе не держит…
Эльга фыркнула от смеха, потом зажала рот рукой, стараясь не заплакать от негодования.
– Но ты как посмел… Ты взялся распоряжаться моей рукой! Выдавать меня то за одного, то за другого! Я всегда знала, что когда-нибудь пожалею, что так много тебе позволяю!
– Я не собираюсь выдавать тебя ни за кого! Я очень рад, что у Хакона хватило ума не настаивать. Иначе мы бы поссорились.
– Послушай меня! – дрожа от волнения, Эльга подошла к нему и взялась за кафтан на его груди. – Я помню все, кем ты был для меня и Ингвара и что ты для нас сделал. И для него, и для меня. Но стол киевский – мой. Князь здесь не ты. И ты не имеешь права мной распоряжаться.
– Но я и не хотел…
– Ты позволяешь себе такие опасные выдумки, которые не то создают нам союзников, не то отнимают! И только Ящер знает, как оно пойдет! Однажды ты так влипнешь со своим хитромудрием, что какой-нибудь жених и правда потребует меня!