"Княгиня Ольга". Компиляция. Книги 1-19: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Благожит сглатывал, не находя слов. Нужно было радоваться, веселиться. Но ужас не отпускал, и даже в шуме ветра за стенами обчины слышался стон…

Такой удачи Людомир не предвидел. Когда, через полмесяца после битвы на волоке, древляне прибыли к нему в Волынь, он и правда приказал открыть бочонок и обмыть мертвую голову: хотел сам убедиться, и у него смелости на это зрелище хватало. Трудно было поверить, что этот отрок и есть Святослав киевский – юный Перун, вождь воинственной руси, покоритель земли Деревской и мститель за отца своего. Дитя же совсем… У самого Людомира старший сын был в тех же годах.

Но древляне рассказали все до мелочи: как преследовали русов по Горине, как посылали самых ловких на развед, как Берест видел юного князя, когда слуги возили того по поляне на щите и кричали ему славу – видать, все не могли нарадоваться гибели Будимира. Коловеевы отроки клялись своим оружием, раздобытым в Перезванце, ели землю из-под правой ноги, что не солгали ни единым словом.

Людомир потребовал полных клятв не потому, что сомневался в доблести древлян. Ему нужно было привыкнуть к мысли об этакой удаче. Ни одному витязю из сказаний так не везло.

Голова того, кто мог стать его злейшим врагом на много лет, лежала перед ним на деревянном блюде, будто запеченная свиная голова на Карачун.

– Недолго полетал ты, соколик… – произнес Людомир, глядя в бледное лицо с полузакрытыми глазами. Уже дней пятнадцать эти глаза были залиты медом, но не сладким виделся им белый свет. – Вот и подбили тебя каленой стрелой… Батю еще догнать успеешь. Кончился ваш род в Киеве-городе. А затем, дайте божечки, кончится и племя ваше на Днепре. Снова будет жить всяк род славянский обычаем дедовским, сгинет и память, что за русь такая была. Как обры сгинули, что силой своей хвалились, да не оставили ни племени, ни наследка. Дед твой Олег до Царьграда ходил, отец сколько земель примучил, а на тебе счастье-доля кончилась – сронил ты голову с плеч в темной чаще, на болоте глухом. Там и был твой Царьград. А теперь ни славы тебе, ни памяти.

И брезгливо сморщился:

– Уберите.

Отроческую голову снова уложили в мед: она еще могла пригодиться. Иной послал бы в Киев к Ольге гонца – не захочет ли выкупить? За голову можно с родичей немалую плату взять. Последнее отдадут, лишь бы погрести по-людски и душу упокоить.

Усмехаясь, Людомир вспомнил дурня Маломира с его сватовством. Поверил, плесняк, будто вдова поплачет да за убийцу мужа замуж пойдет. Вот если бы… Предложи ей вот этот выкуп брачный – голову чада единственного, может, и сладится дело. Для кого Ольге теперь себя хранить, для кого оберегать стол киевский, если нет у нее больше ни сына, ни наследника? А говорят, она еще собой хороша…

Но эти прельстительные мысли Людомир быстро отогнал. Сам был бы дурень, вздумай довериться этой жене. Приехала Ольга плакать на могиле мужа, а заплакала кровавыми слезами земля Деревская… Не проглотить сразу такой кусок, как Русская земля. Житие человеческое – не былина, где целые царства в один день покоряют. Начинать надо с малого.

В благодарность Людомир преподнес богам бычка и два дня пировал со своими старейшинами и древлянами. А потом оказалось, что боги поистине обратились к нему лицом: от Благожита прибыл гонец с приглашением для знатных отроков попытать счастья, состязаясь за право стать княжеским зятем.

Поначалу Людомир не поверил ушам. О том, что Благожитов сын был убит русами в одной из схваток в лесу, он знал от тех же древлян. Но что у Благожита не нашлось другого взрослого наследника, оказалось щедрым даром судьбы. Вся земля дреговичей не просто сделалась доступной – настойчиво лезла в руки. Оставалась малость – отвезти в Хотимирль голову Святослава и посватать княжескую дочь за своего младшего брата.

– Уж за такой-то свадебный дар нам Благожит не только деву отдаст! – веселился Людомир, хлопая Жировита по плечу. – Проси половину земли его во владение сейчас, а остальное – как помрет.

И вот дружина тронулась из Волыни к Припяти. Из древлян, и без того утомленных долгим, на три месяца с лишним, если считать от Плеснеска, походом, к Благожиту отправилось всего десять человек во главе с Коловеем. Прочие остались на Волыни – отдыхать, обустраиваться и готовиться к будущим сражениям.

Когда схлынула первая радость победы, у древлян тоже не обошлось без споров. На поляне у волока они оставили мертвыми почти три десятка человек, в их числе Зазноя и Еловца. Большинство зарубили русы, а некоторые, получившие тяжелую рану, убили себя сами – чтобы не оказаться в плену, где их, конечно, станут допрашивать, кто, откуда и зачем. Жертвы оказались не напрасны. Поначалу мнилось, что пойдет как в сказании – Змей обезглавлен, земле родной возвращена свобода, осталось только пир горой устроить. Но только не Володиславу. Собственный ужасный опыт излечил его от самоуверенных мечтаний о легких победах.

– Дело вы, сынки мои, большое сделали, – говорил он, и сам вид его охлаждал радость: ни выбитый глаз, ни красота, ни здоровье, ни удаль молодецкая к нему не вернулись. – Отомстили за стрыя моего Маломира, за родичей своих, отцов и братьев. Но хоть был Святослав первым человеком из руси, да ведь не последним. Не пиры веселые и меды хмельные ждут нас, а рати великие и питие кровавое. У Ингоря два родных брата есть, они живы. Станут за братанича мести искать.

Тородда сам Володислав помнил по сражению на Размысловом поле, перед осадой Искоростеня. Акуна, младшего из братьев, многие видели в гостях у Свенельда прошлым летом, а Коловей и его отроки встречали того в Туровце – это он и разрешил им уйти за Горину в обмен на Ингорев меч. Поэтому спорить было нечего: братья Ингоря – не баснь, это зрелые мужчины, и с ними еще придется переведаться.

– Велик род Ингорев, да наш, деревский род, больше, – продолжал Володислав. – Будет наш верх, но терпение требуется, отвага и счастье. А счастья не с неба ждать надо – самим к нему руки прикладывать. Едет Людомир к Благожиту – поезжай, Коловей, с ним. Вы и за Благожитова сына месть свершили, он перед вами в долгу неоплатном. Требуй, чтобы поклялся поддержать ратниками, когда мы и Людомир пойдем против руси на поле. Откажет – чуры его проклянут, боги накажут, земля-мать не примет.

– Так, значит, – Карислава тоже смотрела на бочонок с его страшным содержимым, – не грозят нам больше русы?

Все повернули головы к ней: хотимиричи верили в мудрость молодой княгини и теперь надеялись, что она заглядывает в доброе будущее. Уйдет туча черная, как и пришла. Взяли боги высокую цену, но и отплатили полной мерой…

– Хм, – один звук из уст Людомира разрушил эти ожидания. – Вот хотел бы я… слова бы твои, лебедь белая, да богам в уши. Но мнится нам, что хоть и сгинул Святослав, да не сгинула беда.

– Как же так? – Благожит воззрился на него. – Чего же еще? Князя у русов больше нет, счастья им боги не дали…

– У Ингоря осталось два брата. Они будут за сестрича мести искать.

И не успел Благожит переместить взор на Коловея – того, кому братья Ингоря должны будут мстить, – как Людомир безжалостно продолжал:

– А смерть Святославу пришла хоть и от рук древлян, да на твоей земле.

– Там уже не наша земля! – торопливо возразил Обаюн. – Вы ж сказали: на Уже! Будь на Горине…

– Обое рябое! Уж верно, смекнули русы, что не из-за Ужа к ним смерть пришла, а следом – с Горины. Кто ни есть убийца, а и с тебя, брат, тоже спросят.

Благожит нахмурился. Он еще не успел толком обрадоваться свершению мести за сына, как выходило, что вместо радости ему привезли новую беду.

– Сами боги нам путь указывают, – напористо продолжал Людомир, не давая хозяину опомниться. – Древляне свою и твою месть свершили. На твоей земле. Вы теперь с ними кровавым питием побратались. Да и я с вами – за род Дулебов встану, за чужие спины не спрячусь. Мы, волыняне, вы, дреговичи, они – древляне, все вместе мы – сила. Лучане со мной пойдут, данники мои. Только вот от бужан едва ли мы подмоги дождемся – правит ими Етон, а он сам русин. Да ведь если пошлют нам боги счастья, разобьем киевскую русь, и плеснецкая недолго продержится. Еще увидим мы, брате, как вновь род Дулебов будет един, свободен и честен!