Лют кивнул. Мистина двинул бровью: два выбранных «корляга» забрал его оружничий, остальные снова убрали в ларь.
– Посмотришь?
– Завтра. – Лют даже не чувствовал нетерпения, ему нужно было отдохнуть от волнения выбора. – Так что! – Он шагнул к Мистине. – Как ты выкрутился?
Но тот откинулся к стене и закрыл глаза. Прижал ладони к лицу и потер.
– Не могу! – глухо сказал из-под ладоней. – Не знаю, как боги не убили меня на месте за то, что я сделал! Может, я и расскажу тебе, – он опустил руки и взглянул на брата. Морщины на лбу, складки от крыльев носа к углам рта углубились, будто за этот день он прожил несколько лет. – Но уж точно не сейчас!
– …Я скажу тебе всю правду об этих горностаях. Но прежде, – Мистина придвинулся к Етону, пристально и требовательно глядя в глаза старика; под напором его взгляда недоверчивость в Етоновых глазах сменилась растерянностью, – но прежде поклянись, что от тебя об этом не узнает ни одно живое существо… живое или мертвое! Возьми свой старый меч, – он кивнул на стену, – и поклянись! Без этого я не скажу ни слова!
Изумленный Етон сделал слабое движение; Мистина живо встал, потянулся и снял со стены один из трех висевших там мечей в ножнах. Очень длинных и тяжелых – длиннее обычных. Каковы же были те руки, для которых ковали эти мечи лет пятьдесят назад! А теперь кожа на ножнах потемнела, серебро оковки почернело… давно их не касалась сильная хозяйская рука. И дорога этим мечам лишь в темную могилу. Но и смерть старика не освободит их: Етон ведь уже не погибнет в бою и не попадет в Валгаллу…
Мистина положил меч на колени Етону; тот взялся за рукоять чуть дрожащей рукой. И ему пришли те же мысли, но принесли не отстраненное сожаление, а горечь.
– Говорят, люди родятся вновь, – пробормотал он. – Как ты думаешь – правда?
– В сагах есть, что иным удавалось. Но я пока не видел.
– Не завидуй долгой жизни. А то пожалеешь, что не успел умереть на поле боя, пока еще мог выйти туда… не только чтобы умереть!
Мистина дернул углом рта. Он уже столько раз в своей жизни бывал на грани смерти, что если и думал, как же именно в конце концов умрет, то без сердечного трепета. Вместо ответа он слегка потер верхнюю часть груди – где остались уже едва заметные, тонкие шрамы из битвы под Ираклией Понтийской…
– Ну так чего ты хочешь? – Етон невольно проследил за его рукой. – Чтобы я поклялся…
– Что ни одно существо, живое или мертвое, никогда не узнает от тебя того, что я сейчас тебе расскажу. Это такая тайна… что даже нам с тобой лучше знать об этом как можно меньше. Со временем, возможно, она и перестанет быть тайной. Но когда это время придет, ты уж сам это поймешь, обещаю.
– Да буду я расколот, как золото, моим же оружием, – Етон на ладонь вытянул меч из ножен и, склонившись к коленям, прикоснулся бледными губами к основанию клинка.
Так он мог бы приложиться ко лбу или к руке прекрасной, желанной женщины, обладать которой уже не в силах…
– Так в чем дело? – Етон переложил меч на одеяло лежанки и посмотрел на Мистину.
– Как ты знаешь, – Мистина глубоко вдохнул, – Эдгит, супруга Отто, умерла три или четыре года назад. Такому человеку не годится сидеть на престоле без королевы. А Эльга, как ты теперь знаешь… тоже вдова…
– Троллева матерь! – охнул Етон, вытаращив на него глаза.
Мистина слегка кивнул, опустив веки, будто говоря: да, именно так, как ты подумал.
– Ни один из них не сыщет себе пары лучше: Отто – мужчина в расцвете сил, ему еще нет сорока. Эльга – прекрасная женщина на тридцатом году. Оба они высокого рода, умны, правят могущественными державами. Мудрено ли, если, лишившись супругов, они ищут новых друг в друге? И теперь ты поймешь, почему я привез горностаев для передачи людям Генриха – для Отто.
– Почему? – пробормотал Етон. Ошеломленный, он был не в силах разгадывать загадки.
– Горностай – это почти та же куница. Посылая Отто в дар горностаев, она дает понять, что не прочь найти в нем нового господина…[337] Но раз Эльга – вдова и одежды ее белы, то и куницы тоже белые.
– Так это… ее сватовство? За Отто?
Мистина снова опустил веки, ненавидя самого себя. Великолепие собственной выдумки не радовало, а скорее пугало своей правдоподобностью.
– И что Отто? – Етон подался к нему, вообразив, как землями на восток и на запад от его владений совместно правят высокородные супруги. – Согласен?
– Ты сказал, будто знаешь, что бавары привезли для меня. Что они привезли?
– Мечи привезли… «корляги».
– Ну если Отто в ответ прислал мечи… сам догадайся, в чем суть ответа.
– Он согласен?
[337] Куница в народной культуре – эротический женский символ и синоним женского естества.