Я открыла рот, чтобы дать ей какой-то неопределенный ответ, но папа вошел на кухню и улыбнулся мне, разговаривая с кем-то по телефону.
— Я проверю завтра. — Он вздохнул, услышав то, что сказал человек на другом конце провода. — Роберт, сегодня воскресенье. Ты же знаешь, что мне лучше не звонить в воскресенье. Мы рассмотрим эти отчеты завтра. Поговорим позже. — Он закончил разговор и остановился рядом со мной.
Улыбка мамы была забавной.
— Они продолжают звонить тебе по выходным?
Папа потер лоб.
— А ведь еще даже восьми нет. Привет, дорогая. — Он улыбнулся и взъерошил мне волосы. — Как наша самая замечательная певица? Ты вчера была необыкновенной.
Я прикусила кутикулу большого пальца, надеясь, что мама не будет давить на меня, чтобы я рассказала о Блейке, теперь, когда папа здесь.
— А ты как думаешь?
— Он даже записал это на свой телефон, — сказала мама. — Он хочет показать выступление в офисе.
Я нахмурилась.
— Чёрт! Не делай этого! Это так стыдно!
— В этом нет ничего стыдного. Я хочу показать всем, насколько талантлива моя дочь. — Они с мамой переглянулись и как-то молча обменялись мнениями. Я так и не поняла, о чем шла речь.
— Подожди секунду, — сказал он, прежде чем выйти из кухни. Я просто хотела, чтобы он вернулся, и мы могли обсудить мое решение поступить в колледж.
Но когда он вернулся, и я увидела предмет в его руках, и я онемела, а мой пульс участился.
Он купил мне новую гитару, и это была не просто гитара. Я узнала ее, потому что много раз гуглила ее, мечтая о том, чтобы иметь ее. Это была Gibson Montana SJ-200 Standard, одна из лучших акустических гитар в мире. Это чудо стоило больше четырех тысяч.
Это будет стоить им разочарования, когда они узнают о выбранном мной пути.
— Не могу поверить, что ты купил мне Gibson. Ты что, ограбил банк, чтобы купить ее?
Смеясь, он протянул мне гитару с большим красным бантом на грифе.
— Банк или два, да. Тебе нравится?
Мои руки дрожали, когда я осматривала прекрасный винтажный дизайн, проводя пальцами по его полированной поверхности. Эта гитара была тяжелее моей Мартин, но в моих руках она чувствовалась идеально.
— Нравится ли она мне? Я ЛЮБЛЮ ее! — Я вскочила со стула и обняла его, держа гитару в одной руке. — Спасибо, спасибо, спасибо.
Я увидела, как мама широко улыбается через плечо, и это вселило в меня надежду, что разговор о колледже пройдет хорошо. Они заботились о моем счастье. Они хотели, чтобы я делала то, что сделает меня счастливой. Так что, может быть, они не будут злиться… по крайней мере, не очень.
Я отошла от папы и положила гитару на стойку, так осторожно, как будто каждое движение могло разбить ее на куски.
— Спасибо вам обоим, — сказала я, глубоко вдыхая. — Но есть кое-что, о чем я хотела с вами поговорить.
Папа прислонился к стойке рядом с мамой.
— Да?
— Я не пойду в твой юридический колледж, или любой другой юридический колледж, если уж на то пошло. — Их улыбки погасли.
— Что ты говоришь? — Спросила мама. — Ты не пойдешь в юридический колледж?
Я сложила свои внезапно похолодевшие руки. Несмотря ни на что, я пройду через это.
— Да. Я не хочу быть юристом. — Я посмотрела на отца. — Я никогда не хотела. Я хочу продолжить карьеру певицы.