— Ты болен, Блейк и…
Он схватил мое плечо.
— А теперь послушай меня внимательно. Я не тот дурачок, который будет целовать землю, по которой ты ходишь.
— Ты не…
Он грубо встряхнул меня.
— Не перебивай меня. Как я уже сказал, я не такой, так что не думай, даже на секунду, что ты можешь обернуть меня вокруг пальца.
Прошло несколько секунд, пока мы уставились друг на друга, наши лица только на расстоянии дыхания, и жар распространился по моей груди. Он посмотрел на мои губы. Что-то дикое прошло по его глазам, в которых говорилось, все противоположное тому, что только что вышло из его рта, и в безумный момент я подумала, что он собирается поцеловать меня.
Тем не менее, все, что удерживало нас вместе, исчезло так же быстро, как и это, и снова мы были не более чем врагами.
Он резко отпустил меня и ушел.
— Ты сегодня разбила мой телефон, и я не оставлю тебя в покое после этого трюка. Так что тебе лучше подумать дважды, прежде чем снова открыть рот. — С этим он развернулся и ушел.
ГЛАВА 3
Было одиннадцать утра, когда я вытащила себя с постели. Я чувствовала, что спала целую вечность. Мне не нужно было смотреть на себя в зеркало, чтобы знать, что мои волосы напоминали гнездо, и моя тушь и подводка для глаз были размазаны вокруг моих глаз. Я почистила зубы, умыла свое необычно опухшее лицо и собрала свои длинные волосы в небрежный хвост.
Я напевала мелодию, которую я только что придумала, когда спускалась по лестнице. Это была фортепьянная баллада, которая играла в моей голове, но я хотела запомнить ее и попробовать на своей гитаре.
— Доброе утро, дорогая. Ты выглядишь так, как будто вышла прямо из стиральной машины, — сказала мне моя мама, когда я вошла в кухню, где она готовила обед.
На ней была спортивная рубашка и спортивные штаны, которые демонстрировали ее тонкую фигуру песочных часов, что было полным контрастом с одеждой, которую она носила на работе. Она работала пиар менеджером, и я видела ее в официальных костюмах чаще, чем в обычной одежде.
Я зевнула и взяла свою тарелку ветчины и яиц, прежде чем упала на кухонный стул, умирая с голоду.
— И тебе тоже доброе утро, мама.
Ее янтарные глаза мерцали от юмора.
— Хорошо спалось?
Да, если не считать два часа безрезультатных попыток заснуть, после встречи с Блейком на вечеринке. Но ей не нужно было этого знать.
— Как младенец.
— Во сколько ты вернулась домой?
Я застонала.
— Мама, не делай этого.
— Я просто хочу знать. Это так плохо?
Это было неплохо, но это было раздражающим. Моя мама была самой милой мамой в мире — побуждала свою тенденцию быть любопытной в каждом моем движении.
— Ты же знаешь, я не нарушила комендантский час.
— Я этого не знаю. Я спала.
Я вздохнула.