Зимний двор: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Я под клятвой принадлежать Кейлину. Я не могу позволить ублюдку победить.

— Он недоступен, и никто не имеет права отвергнуть Переход, даже если он дал клятву. Ты не можешь нести ответственность. Это самое первобытное время за всю жизнь фейри, и никто не может этого отрицать. Твоего… твоего жениха здесь нет. Ты умрёшь, если будешь отнекиваться, Айслин. Другой вариант — остаться здесь и позволить тем, кто не в состоянии бороться, завладеть тобой. Тебя могут трахнуть несколько человек, понимаешь?

— Я хочу тебя, — прошептала она, входя в его объятия и кладя голову ему на грудь. — Я выбираю тебя.

Его сердце заколотилось от этих слов, а волк взвыл внутри и наклонил голову, как охотник, вынюхивающий добычу. Он будет обладать ею несколько дней подряд, и никто не будет иметь права утверждать обратное, даже Кейлин, если вернётся.

Он не стал тратить время, сжал её руку и удерживал, пока просеивал в темноту неиспользуемого подземелья и проскользнул за секретную стену, готовясь к самому дикому сексу в своей жизни. Она будет первой женщиной, которую он проведёт через Переход, и знание того, что ему, возможно, придётся позвать на помощь, не устраивало. Он сделает всё возможное, чтобы утолить её голод, и хотя улыбнулся, увидев её обнажённую и распростёртую перед ним с лёгкой улыбкой, не мог не волноваться при воспоминании о том, что сказал Райдер. Если Светлая Наследница не будет найдена, Айслин останется ею. То есть, если они захотят исцелить Царство Фейри, Айслин должна стать Тёмной Королевой Фейри, выйдя замуж за Адама, принца Тёмных фейри. Застрять с Кейлином это лишь год и один день. Но если Адам выберет её, союз будет вечным.

Глава 25

Комната была чистой и скрытой за фальшивой стеной в тёмном подземелье. В момент, когда Синджин открыл дверь, Айслин застонала, когда что-то запульсировало внизу живота, посылая огромную волну жара по телу. Айслин пыталась устоять на ногах. Её рука скользнула по предплечью Синджина, и Айслин зарычала, звук вышел диким, будто она была наполовину животным.

— Внутрь, маленькая принцесса, — приказал он, напрягаясь, хотя ухмыльнулся, не утруждая скрыть волнение от осознания того, что она в его власти. Он мог чувствовать притяжение связи, которую они теперь разделяли, боль в груди, которая манила её к нему. Он был не в состоянии отрицать неизбежное стремление к спариванию. Сторониться Айслин было бы адом, но он напомнил себе, что должен. Он никогда не пошёл бы против желания Райдера, и не стал бы мешать им исправлять ошибки прошлого, но Айслин? Она была как бальзам на гноящиеся раны его души. Синджин никогда не желал чего-то до неё, никогда не испытывал необузданного голода, затуманившего зрение. Кейлин обязан сдержать слово, но, будь всё проклято, Синджин укусил её, и метка видна, пульсируя доказательством. Он чувствовал, когда Айслин прикасалась к уродливому, красному шраму, и как её тело отвечает на ласку. Лишь чёртова клятва стояла между ними, но теперь и она не помешает, потому что последствием будет смерть.

Синджин прислонился к косяку, пока она осматривала комнату и потупила взор льдисто-голубых глаз, когда заметила кровать, а затем верёвки, свисавшие с потолка. Знала ли она, для чего они? Что он может связать её и через них управлять её телом так, как решит сам? Синджин оттолкнулся от косяка, закрыв дверь за собой. Свечи вспыхнули, наполнив комнату пьянящим ароматом богатого мускуса и амбры.

— Что будет дальше? — Её голос прозвучал тихим, испуганным, и всё же в нём был намёк на секс, аромат её страха наводнил комнату, заставляя зверя Синджина расхаживать внутри.

— Скоро твоё тело нужно будет накормить, и голод поглотит разум. Ты будешь беспомощна, если проигнорируешь его.

— И мы… мы сделаем это, чтобы накормить? Разве нет другого способа? — спросила она, каким-то образом избегая его взгляда, пока он медленно ходил вокруг неё.

— Не думаю, что тебе понравятся последствия, — признал он, остановившись перед ней и приподняв её подбородок кончиками пальцев. Айслин пронзила дрожь голода, и он улыбнулся на такую её реакцию. — Чтобы подпитывать эмоции, как тебе нужно и пройти через Переход живой, необходимо, чтобы сотни людей подвергались пыткам. Вот почему во время него мы питаемся друг другом, а не людьми. Они бы не выжили, и мы не смогли бы остановиться. Обычно есть несколько фейри, готовые перевести одну из нас во взрослую жизнь, Айслин. Тебе может быть мало меня одного, но я сделаю всё, что в моих силах, чтобы предотвратить это.

— Я не хочу, чтобы меня делили, — хрипло ответила она, обняв живот и отдёрнув подбородок, словно прикосновение обожгло. — Я не хочу этого делать. Не хочу меняться.

— Двадцать два года назад, Айслин, ты получила метки, но не прошла Переход. У тебя смешанная родословная, но я чую аромат твоего возбуждения, которое пульсирует в твоём теле от потребности предстоящего Перехода от юности к женщине. А значит, что каждый грёбаный мужчина в этом месте тоже. Это происходит, хочешь ты этого или нет.

— А если я откажусь? Если проигнорирую требования и попрошу не трогать меня? — возразила она.

— Тогда я буду здесь, когда станет тяжело игнорировать, и я тебе понадоблюсь.

— Ты мне не нужен, — возразила она, её тело стало влажным от пота, когда она подошла к кровати. На которую заползла, ненавидя то, что солгала. Но если она менялась и становилась одной из них, то скоро не сможет лгать. — Сколько времени это займёт? — спросила она, как будто у неё было место, где она предпочла бы быть. У неё не осталось ничего, ни дома, ни того, кто мог бы оспорить слова отца. Как будто она разрушила весь мир в момент, когда пустила стрелу в грудь Синджина. Теперь у неё отнимали ещё больше, будто недостаточно наказали. Её мать пообещала, что ей не придётся этого терпеть, поскольку она ничего не чувствовала, когда тело изменилось. Что младшие Фейри были доминирующими, и какой полной ложью всё это было, но Айслин проглотила это как факт.

В тот день, когда метки появились на её плоти, прожигая путь по рукам, она в ужасающем молчании ждала, когда начнётся дрожь боли, но ничего не произошло. До Синджина.

В меньших дворах не было Высших Фейри. Они предпочитали оставаться среди своих, будто сама мысль о том, чтобы быть рядом с меньшими, была ниже их достоинства. Вполне возможно, её присутствие спровоцировало Переход, и опять вина пала на неё. И она же спровоцировала секс с Синджином, и теперь это может иметь неприятные последствия и разрушить клятву.

— Дни, недели, никто не может точно определить, сколько времени займёт каждый Переход. Кому-то нужно больше, кому-то меньше времени и пищи, чтобы стать полноправным Фейри, но ты — наследница Светлого Двора, а наследникам иногда требуется много времени. Твоё тело станет сильным, и на изменение уйдёт время.

— А боль? — спросила она, и между ног стало влажно, будто тело готовилось к тому, что вот-вот начнётся.

Синджин втянул носом воздух, опустив взгляд зелёных глаз туда, где тело жаждало быть заполненным. Как будто он знал, что происходит. Его губы изогнулись в сексуальной ухмылке, а красивые глаза начали светиться нескрываемым голодом.

— Боль будет только усиливаться, чем дольше ты её игнорируешь, — сказал он, щёлкнув, а затем сел на стул и закинул ноги на кровать, а его рубашка исчезла. Его метки скользили, но метки не наследника, а мужчины, контролирующего зверя. — Я здесь, используй меня, Айслин.

— Я не хочу меняться, — закричала она, прижимая ноги к груди. — Я потеряла всё, а теперь и себя потеряю. Лишь это нельзя было у меня отнять.

— Думаешь, станешь другой? — спросил он, опуская ноги и садясь рядом с ней. Он уставился на белокурые волосы, такие светлые, что в тусклом свете свечей казались голубоватыми. — Ты будешь собой, только сильнее. Твои глаза изменятся, но если что-то из способностей меньших Фейри не станет доминирующим и не повлияет на результат, ты не должна так сильно измениться.

— Я не смогу лгать и не буду знать, как контролировать собственную магию. Я не ребёнок, Синджин. А женщина, которая провела большую часть последних ста лет, оттачивая навыки, чтобы выжить при убийстве короля-убийцы, желавшего моей смерти. Я уже не буду прежней, разве не видишь?

— Разговоры или споры не меняют происходящего. Твоя сердцевина влажная, тело ноет от желания быть наполненным. Твои глаза горят от голода, и ты потеешь. У меня член болит, потому что готов заполнить сладкую плоть, и так будет с каждым мужчиной, который может учуять потребности твоего тела. Я изо все сил постараюсь быть нежным, но это происходит несмотря ни на что. Ты слышишь? — спросил он, склонив голову. Айслин уставилась на дверь, которую он закрыл, надежно заперев каждый засов, прежде чем войти в комнату. Она слышала возню и хрюканье, будто в коридоре происходило что-то, что даже звуконепроницаемая комната не могла полностью заблокировать. — Они дерутся за то, чтобы добраться до тебя, за право претендовать. Каждому чистокровному Фейри в этой крепости не терпится трахнуть тебя, потому что ты источаешь запах женщины во время течки. В их генетике заложено сделать тебя женщиной. И прямо сейчас я изо всех сил стараюсь не раздвинуть твои бёдра и не войти в твоё тугое тело. Я пробовал её, Айслин, и жажду ещё раз.

Её тело дёрнулось, и он толкнул её вниз, наблюдая, как лицо исказилось в хмуром взгляде. Его рука вспыхнула жаром, и он поднял её, наблюдая, как слезы катятся из глаз Айслин. Он прижал руку к её лону, добавляя жара, чтобы облегчить дискомфорт, и она застонала, поднимая бёдра, широко раздвинув ноги. Синджин зарычал.

Шум за дверью усилился, когда мёд её желания стал вытекать больше. Она настолько влажная, тело скользкое от пота, а зрачки расширились, прежде чем вновь застонала. Она сильнее выгнулась, прижимая нуждающуюся сердцевину к его руке, которая предлагала спасение от боли. Айслин была так близка к тому, чтобы послать всё к чёрту и отбросить страхи, чтобы потребовать от него облегчение. И всё же в его взгляде было что-то дикое. Что-то, что подсказывало ей, что это будет не просто переход; Синджин собирался разрушить её мир и разрушить для любого другого мужчины.