Читать книгу «Лабиринт искажений» онлайн.

– Мы найдём её, сын.

Вот лежащая чуть в стороне большая чёрная собака, вроде лабрадор, но точно сказать нельзя, собака залита кровью. Ей выстрелили в глаз.

Сын Кралидиса переводит взгляд на собаку, голос срывается:

– Она же её, Лайлу, спасать бросилась! Не спасла…

И через секунду после того, как было произнесено имя собаки, она открыла уцелевший глаз. Дёрнулась, пытаясь встать, вскрикнула от боли, а затем, поскуливая, поползла, оставляя за собой кровавый след.

Не к хозяину поползла, совсем в другую сторону, в глубину гетто.

Димитрис ахнул – жива! – и рванулся к ней, но отец удержал:

– Не надо.

– Лайле помощь нужна! Она дезориентирована, пуля в голове!

– Посмотри внимательнее, сын.

– На что мне смотреть? Как собака моей любимой кровью истекает?

– На то, как собака твоей любимой из последних сил ползет туда, куда, скорее всего, увели Нику. И я очень надеюсь, что этих сил у… Как её зовут?

– Лайла, – прошептал Димитрис, сквозь пелену прорвавшихся-таки слёз наблюдая за трудной дорогой умирающего животного.

– Что сил у Лайлы хватит. А ты, – Костас повернулся к мгновенно съёжившемуся начальнику порта, – обеспечь две машины реанимации, медицинскую и ветеринарную. У тебя пять минут.

Темнота. Духота. Вонь. Приглушенный гул голосов, выделяется Анжелин.

Она что, всё ещё в контейнере? В том грязном вонючем контейнере, в котором её с остальными девчонками везли в рабство?

Хотя если в нём, то ещё везут. А всё остальное: аукцион, Ифанидисы, Димка, их ребенок – ей приснилось?!

Но тогда… Тогда откуда она знает греческий? А говорят, вернее – скандалят, именно на греческом языке. Причем слышно, что Анжела знает его не очень хорошо, на эмоциях периодически вставляет русские слова.

Да и вонь другая. Химозная какая-то, как в магазине, торгующем стиральными порошками.

Глаза постепенно привыкли к темноте, и Алина убедилась, что в одном она точно не ошиблась. Она действительно в контейнере, сейчас пустом. Лежит на полу, рот заткнут какой-то тряпкой, руки связаны за спиной. Дико болит голова, тошнит, причём всё сильнее, и что будет, когда тошнота победит, а выход для неё перекрыт? Она захлебнётся?!

Ну уж нет, это унизительно, в конце концов! Надо как можно скорее избавиться от кляпа, причем сделать это так, чтобы шипящие друг на друга Анжела с подельниками ничего не заметили.

Ругалась Анжела с Палачом (тем, кто издевался над Лайлой) и Самаритянином. Вернее, Анжела и Самаритянин пытались удержать рвущегося уйти Палача. Силой заставить не могли, у Палача имелся весомый аргумент – пистолет. Которым он сейчас и размахивал, злобно глядя на Анжелу:

– Ты соврала нам!

– Нет, она реально была с нами в контейнере! Она шлюха, хоть и дорогая!

– Шлюха?! Из-за шлюхи порт на уши не поставят! Кретин я конченый, легких бабок и свежую телку захотел! Отойдите от двери!

– Никуда ты не пойдешь, – Самаритянин перекрыл собой выход. – Нельзя. Тебя могут увидеть.

– Да похрен! Не поймают всё равно, я тут все ходы-выходы знаю. А если и поймают, и что? Я только псину пристрелил, а девку ты ударил, – Палач навел пистолет на Самаритянина. – Уйди с дороги!

– Нет.

– Пристрелю!

– И это – нет. Стрелять не станешь.