Алекс застонал и, едва сдерживая тошноту, попытался осуществить желаемое хотя бы вербально:
– Заткнись!
– Гляньте, очнулся! – в отрыжко-кваканьи булькнула радость. – Ишь ты, шустрый какой. А меня уверяли, что ты в себя придешь не раньше завтрашнего утра. Я даже расстроился – целую ночь ждать! А ты умничка, порадовал Сола. Теперь ночь Сола будет прекрасной, Сол много интересного приготовил для тебя, Сол предвкушает.
Что он несет? Кто это вообще? Алекс с трудом раздвинул чугунные заслонки, по какому-то недоразумению занявшие место его век. Образовавшаяся щель транслировала салон микроавтобуса, салон покачивался, значит – едут. Народу внутри хватало, считать по головам Алекс не стал, не имело смысла. Их в любом случае много для него одного. Но они все молчали.
Источником мерзкого звука была бесформенная куча, растекшаяся по сидению напротив. Куча каким-то чудом смогла впихнуться в очевидно дорогой костюм, и только это хоть как-то сформировало человекоподобные формы, обозначив руки, ноги и голову.
Весьма уродливую голову, стоит отметить, невероятно схожую с жабьей.
– Боюсь представить размер, – просипел Алекс, разглядывая визави.
– Размер чего? – оживилась куча. – Интересных штучек, с помощью которых я тебя на куски рвать буду?
– Размер икринки, из которой такая здоровенная жаба вылупилась.
Воздух в салоне ощутимо завибрировал от напряжения, спутники жирдяя невольно втянули головы в плечи, а сам жирдяй перестал ухмыляться. Только что сверкавшие от возбуждения черные пуговки глаз превратились в оловянные, мертвые от лютой ненависти.
Это было на самом деле жутко, но не Алексу. Не в том он был состоянии, чтобы бояться, все силы уходили на сдерживание тошноты.
Но как раз на пике напряжения водитель вдруг чертыхнулся, резко вывернул руль в сторону, послышался удар, микроавтобус качнуло, и тошнота победила. Ознаменовав победу салютом из содержимого желудка Алекса, весьма живописно разлетевшегося по разъяренной куче напротив.
Куча заверещала и врезала Алекса в висок правой верхней конечностью.
Мелькнула совершенно идиотская мысль: «Разве у жаб есть копыта?». А потом все исчезло. Опять.
На этот раз возвращение в реальность было поприятнее. Нет, в голове по-прежнему сидел злобный карлик и со всей дури колотил изнутри кувалдой. А вот голос, вытащивший Алекса в реальность, был намного мелодичнее, чем у предыдущего оратора.
Да что там, очень милый был голосок, почему-то вызывавший улыбку:
– Очнись, Алекс! Да очнись же ты!
Похоже, Алекс и на самом деле улыбнулся, на что девичий голосок отреагировал возмущенно. Правда, приглушенно возмущенно, вполголоса:
– Он еще и улыбается! Сны хорошие снятся, да? Снова девчонок дрессируешь, в кукол превращаешь?
– Каких еще кукол?
Это что, он так каркает? Впрочем, немудрено, день сегодня явно не задался.
– Ну слава богу, очнулся!
Как ни странно, глаза открыть в этот раз получилось довольно бодро, вместо чугунин у него опять были обычные веки.
А вот с реальностью были проблемы. Потому что это была скорее нереальность. Иначе появление рядом с ним сидящей на корточках Ники Панайотис назвать было нельзя.
– Ты?! Ты как здесь?..
– Случайно. И по дурости.
Девушка вернулась к прерванному занятию – попытке перерезать маникюрными ножничками скотч на руках Алекса.
Кстати, а где здесь-то? Толстяк вырубил его в микрике, а сейчас он в каком-то то ли складе, то ли в подвале. Хотя нет, не в подвале, в подвале не бывает таких больших окон. Сам он валялся на полу, туго спеленатый по рукам и ногам скотчем. Но это как раз вполне логично. А вот объект его слежки, сосредоточено сопящий рядом – нет.
– Тебя что, тоже тот урод похитил?
– Никто меня не похищал. Я сама сюда пришла.