К роботу Шарику добавился робот Кубик. Кубик был тоже боевым дроном, но если Шарик — это диверсант, то Кубик самый что ни на есть штурмовик. Выглядел он как… Как куб он и выглядел. Не совсем, конечно, как куб. Ходовая часть и выдвижные опоры-фиксаторы рушили эту правильную геометрию, но верхняя часть корпуса была кубической формы. Никакого холодного или лёгкого стрелкового оружия. Только толстенная броня, только большие калибры и запас ракет. Все стволы прятались в корпус. Плюс Кубик имел отличные сканеры и мог засечь разного рода дистанционные атаки. Для ухода от серьёзных атак у него был прикольный механизм: он сам себя катапультировал. Фиговина в пару тонн весом могла прыгнуть чуть ли не на километр. При этом никаких механизмов стабилизации полёта или смягчения приземления не было. Робот мощным направленным то ли взрывом, то ли ракетным выхлопом давал себе ускорение в определённом направлении, потом летел, приземлялся с грацией булыжника, выдвигал опоры и уже через пару секунд снова мог воевать. Такими прыжками-пинками он мог либо уйти от ракетной или бомбовой атаки, либо мог быстро сократить дистанцию и оказаться в рядах противника. Кубик был активирован и тоже получил задачу нас охранять.
Также за эту неделю мы протестировали, на что способны наши тела в плане серьёзных физических нагрузок. Те нагрузки, что мы устраивали друг другу перед сном, переносились с лёгкостью. Мне, правда, ещё не раз снились кошмары, после которых я просыпался в холодном поту и первым делом ощупывал свою уже один раз почти покинувшую меня часть тела. Потом это прекратилось, слава богу. А в плане подъёма тяжестей, скорости реакции, бега и прочих классических нагрузок, я перестал быть человеком. Скорее, стал муравьём по показателям. Гланда усвоила всё моё старое мясо и нарастила вместо него что-то совсем другое в плане химического состава. Прыгал я с разбега на десятки метров, подтягиваться и отжиматься мог не на количество, а на время, приближаясь к уровню Чака Норриса: «Сколько раз может отжаться Чак Норрис? Все!». Крапива от меня отставала по физическим показателям, но, отставая от меня, она опережала на порядок среднего человека. По внешнему виду я ещё не стал тем же худосочным качком, каким был до начала всех приключений, но перестал выглядеть как дистрофик с лишним весом. Модернизированные мышцы нарастали быстро. Новая кожа вытеснила старую, пятнистость исчезла. Ещё недельку, и по телосложению верну старую форму в новой коже и с новыми внутренностями.
И вот спустя семь дней непрерывных тренировок и обучения, мы решили устроить себе выходной. На завтраке мы сидели и пили чай.
— Вот странно. В мире происходит куча всего удивительного, мы имеем к этому прямое отношение, но сидим в сторонке и ничего не делаем. А у меня такое чувство, что я должна участвовать чуть ли не во всём, раз я это начала.
— Есть такое. Будто должен вмешаться. Но это, мне кажется, эмоции. Мы сделали то, что должны были. Со спокойной совестью могли бы улететь куда подальше с планеты, и ничего страшного. Поэтому вмешиваться мы пока не будем, тем более имперский десант тоже не спешит себя показать.
У девушки было задумчивое настроение, поэтому обсуждали мы не скорострельность пушек нашего бота и не прочие параметры оружия, а более философские вопросы, которые, впрочем, были достаточно важными.
— Вот посмотреть на нас, — размышляла Крапива. — Мы же практически супермены с точки зрения обычного человека, но опасности для жизни от этого меньше не становится. Странно. Должна же быть зависимость роста силы и роста безопасности? Должна. А её нет.
— Или она обратная в нашем случае, — добавил я.
— Вот именно. Чем сильнее мы становимся, тем большей опасности подвергаемся. Или нет? Несмотря на всю нашу скорость и регенерацию, тот же Шарик, если его против нас выпустить, за минуту состряпает салат из Маугли с добавлением Крапивы. А Кубик вообще пару раз пальнёт, и даже кусочка от нас не останется. Придётся новые тела искать. Дай бог, если при этом с полом не ошибёмся. А ведь у имперцев этих Шариков и Кубиков тысячи. Плюс тонгеры с реальными Рангами, а не как у нас — одно красивое название, говорящее о забытом прошлом.
— Здесь нет уравнения с двумя переменными: сила и безопасность. Это жизнь, тут, скорее, как в игре: всё решает размещение фигур. Пусть мы и сильные сами по себе фигуры, хотя если честно, то весьма относительно сильные. Против того телекинетика мы пока совсем не сильные. Ну, вот, фигуры мы сильные, но расклад не в нашу пользу. И противник имеет возможность выставлять на доску всё больше и больше своих фигур. Правила далеко не шахматные. Я так думаю, наша задача улучшать то, что мы имеем. Очень, кстати, перекликается с моей работой на стройке. Мы же реставрационные работы в основном делали. Как раз улучшали то, что было. Сейчас мы можем улучшать только себя — физически и в плане компетентности. А там посмотрим, что ещё сможем себе позволить. Мы создали имперцам хаос на планете, тем самым сильно отвлекли внимание от нас. Ведь мы выпустили на свободу тысячи тонгеров, которых Империя посчитала опасными.
— Но, получается, простой прокачки силы недостаточно. Если это игра, надо делать ходы. Нельзя стоять на месте и превращаться постепенно из пешки в ферзя, так можно даже ферзя потерять.
— Да, надо. И мы сделаем, но прокачка и обучение — это всё-таки ход, а не стояние на месте, так как он влияет на расклад фигур. И кстати, как ни крути, а всё равно при определённом уровне силы наступает большая безопасность. Вот если нас нельзя будет убить, а мы сможем убить кого угодно — это можно назвать неплохим уровнем безопасности.
— Да вот только недостижимый это уровень. Мы как здесь очутились? Я вот не помню. Но судя по тому, что мы слышали о себе, мы имели намного более высокий уровень способностей, чем сейчас, но нас сюда запихали. Не думаю, что это было по нашей воле. Так что даже восстановления всех прежних способностей недостаточно для безопасности.
— Недостаточно, но это игра. В неё можно выиграть. Нам противостоят большие силы, но так или иначе мы пока выиграли себе время и кое-какие трофеи. Да, не получилось умчаться на самом крутом корабле Галактики. Но то, что мы имеем сейчас, намного лучше, чем то, что было месяц назад. Не будем тупить, выиграем. Кстати, насчёт того, что мы проиграли и попали сюда…
— Что насчёт этого?
— Я почему-то уверен, что мы попали сюда порознь и не были до этого командой. Так что сейчас мы имеем новый расклад.
— Ещё и с этим надо будет как-то разбираться. Есть подозрения, что наши подвиги до прибытия на Землю нам будут припоминать дольше, чем то, что мы тут наделали.
— Согласен. Знать бы ещё, что за подвиги. Я сколько ни пытаюсь, ничего толком вспомнить не могу.
— Я тоже, — вздохнула Крапива.
— Слушай, я вот думаю, что нам надо устроить реальный тренировочный полёт, чтобы убедиться, что я чему-то там научился. И можно планировать какие-то ещё шаги.
— А какие шаги? Нам ещё учиться и учиться. Родных навещать смысла нет. Чем-то ещё заниматься, кроме обучения, тоже неправильно. Среди землян у нас серьёзных противников нет. Хоть сейчас объявляй Дудиково независимой территорией. У бота мощности отбиться от любой армии хватит, но нам же не Россия или земные силы противостоят. Как только имперцы узнают, что мы здесь, так сразу нам все наши достижения в пилотировании и стрельбе покажутся ничтожными. С орбиты чем-нибудь зафигачат по нам и всё. Им сейчас пофиг, как нам вредить. Ну, не поймают как тонгеров, так носители уничтожат и не позволят свой бот эксплуатировать.
— Значит, будем продолжать скрываться и учиться, пока нас никто не трогает. Ещё к языку даже не приступали, доспехи надо хотя бы померить, на мотоциклах погонять, и — самое муторное — разобраться с компьютером бота. Там столько всяких функций, что голова лопается.
— Да, будем учиться. Хочется новые пистолеты пристрелять…
— Слушай, ну обсуждали уже. Кто знает, какая чувствительность у имперской техники. Вдруг засекут выстрелы. Они же по-любому отличаться будут от нашего земного огнестрела. Очень маленькая вероятность, но она есть. Можешь по пню внутри бота пальнуть, чтобы отдачу почувствовать и звук послушать, но на улице лучше стрельбы не устраивать.
Крапива лишь тяжело вздохнула. Ну, тянуло её пострелять, и ничего с этим она поделать не могла.
— Ладно, давай по хотя бы по пню постреляем.
— Давай. Самому интересно.
Я притащил в салон бота кусок соснового ствола диаметром сантиметров двадцать пять и длиной метра полтора. Расположил у задней стены так, чтобы стрелять пришлось по месту спила, то есть пули должны заходить вдоль ствола.
Крапива взяла ИГ и, оставив настройки по умолчанию, выстрелила. Бахнуло громко, запах тоже почувствовался, но не сильно. Дульная вспышка была небольшой, но заметной. В общем, для меня, как неспециалиста, очень похоже на выстрел из того же земного Глока или Чезета.
Крапива увеличила мощность и выстрелила снова. Неожиданно запищал сигнал с пульта управления. Я подошёл посмотреть. На экране высветилась надпись, что повреждена внутренняя перегородка, потеряна герметичность пассажирского салона. Предлагалось послать малого дрона-ремонтника на починку дыры. Я быстро нажал «одобрить». Дрон-ремонтник был размером с упитанного кота и напоминал толстую гусеницу. Он бодро выскочил из ниши и направился к стене салона.