Ревик почувствовал, как напряглись его челюсти, но ничего не ответил.
Очевидно, Юми всё ещё нравилось насмехаться над ним по поводу его возраста.
Он знал, что эти слова подразумевали поддразнивание, возможно, даже нежность. Он также знал, что она врёт как дышит, и он изрядно прибавил в весе с тех пор, как видел её в последний раз, в основном за счёт мышц и роста, так что поддразнивание было просто её способом подшутить над ним.
Несмотря на обе эти вещи, он всё равно боролся с нарастающим раздражением.
Когда остальные в комнате захихикали, он понял, что они это почувствовали.
Он также знал, что это более или менее подтвердило им, что он всё ещё «молод», по крайней мере, с точки зрения его темперамента и лёгкости, с которой Юми выводила его из себя.
Он всё равно не дал им удовольствие и не ответил.
Вместо этого он прикрыл глаза и с усилием сел, подперев верхнюю часть туловища свободной рукой.
— Я думаю, он выглядит довольно хорошо, — произнёс другой голос у двери.
Ревик напрягся.
Он перевёл взгляд, когда Мара закрыла за собой дверь гостиничного номера. С ней была ещё одна видящая, как он понял, женщина, и Ревик тоже знал её, но не через кого-либо из присутствующих здесь. Она выглядела азиаткой, но с тем восточноевропейским оттенком, который был присущ многим видящим в плане черт — узкое лицо, высокие скулы, неоднозначный цвет кожи и светло-карие глаза, которые слабо светились внутренним светом.
Её русо-блондинистые волосы были уложены в необычном стиле, по крайней мере, для неё, частично заплетены в косы, частично распущены, но ей всё равно это было к лицу.
Ревик также знал, что светлые волосы были настоящими, а не крашеными, хотя такое окрашивание волос было крайне редким у видящих.
— Бл*дь, — сказал он, обращаясь скорее к Маре, чем к блондинке. — Какого чёрта она здесь делает? Серьёзно? Вы ради этого вытащили её из Москвы?
Поняв тогда, что она, должно быть, всё это время работала на Балидора и Совет, Ревик скривился ещё сильнее, глядя на русскую видящую с нескрываемым раздражением.
— Господи. Я должен был догадаться.
Кэт улыбнулась ему, и её глаза кофейного цвета слабо сверкнули.
— Я тоже думаю, что он очень хорошо выглядит, сестра, — сказала она, с улыбкой взглянув на Мару. Она снова посмотрела на Ревика. — Это не было тяжёлой обязанностью, брат, уверяю тебя.
Ревик хмуро посмотрел на них обоих.
Кэт оглядела его, когда он это сделал, и он не мог не заметить, что на ней была надета её обычная короткая юбка и безумно высокие каблуки. Ревик откровенно поморщился, когда почувствовал завиток боли, шёпотом исходящий от её света и притягивающий его.
— Я думаю, он выглядит очень хорошо, — пробормотала Кэт, встречая его взгляд с ещё одной из своих маленьких улыбок. — И насколько я помню, он совсем не маленький. Особенно там, где это имеет значение.
Мара взглянула на неё.
В тот раз Ревик почувствовала вспышку раздражения, исходящую от женщины из Адипана.
Однако, когда она снова посмотрела на Юми, Мара была сама деловитость.
— Мы будем делать это здесь? — спросила она как ни в чём не бывало. — Она сказала, что сделает это. Чёрт возьми, она, вероятно, заплатила бы нам за эту привилегию, если судить по реакции её светлости.
Ревик снова напрягся.
Он настороженно посмотрел на Мару, затем на русскую видящую-блондинку.
Он ничего не сказал, но Мара, казалось, почувствовала его реакцию.
— Что не так, Шулер? — передразнила она. — Эта тебе не подходит? Тебе, кажется, понравилось трахать её на родине. Я знаю, ты предпочитаешь брюнеток, но эта, похоже, больше соответствовала твоим пристрастиям. Более того, служба безопасности уже проверила её. Единственная похожая на Джема, которую я нашла, была, я думаю, слишком наивной для тебя.
Ревик почувствовал, что его челюсти превратились в гранит.