Песнь Сирены: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Сначала ничего, — Оберон цыкнул. — Первым действием негодяя было уставиться на свои руки и рассмеяться, — улыбка стала шире, удивив ее. — Он попросил дать ему имя.

— И ты назвал его Робином?

Оберон покачал головой.

— Если честно, то не помню, какое имя выбрал, но ему совсем не понравилось. Вскоре он назвал себя Пукой, затем Пэком и, наконец, Робином Гудфеллоу. Когда хобгоблины присягнули ему на верность, то он взял себе имя Хоб в их честь.

— Как король отреагировал на встречу с ним? — Нуада Айргетлам не отличался мягкостью. Если он отправил Оберона, значит чувствовал, что Робин представляет угрозу. Кэсси была удивлена, что Хоб выжил.

— Сначала был настороже, но Робин покорил его острым языком и экстравагантными манерами. Он был кем-то, кого мы никогда раньше не видели.

— По сути, Робин действительно единственный в своем роде.

— Да, единственный. Робин изучил двор вдоль и поперек, но так и не проявил к Нуаде полной преданности. Хоб приберег ее для меня.

— Я удивлена, что король Нуада допустил это, — Робин олицетворял силу природы. То, что Нуада позволил подобному человеку существовать вне двора, хоть и являясь его частью, сбивало Кэсси с толку.

— К тому времени у него было множество проблем, нежели жизнь Робина. Он пытался отвоевать часть Ирландии, так как нас изгнали из дома, но в бою со Сренгом, лидером Фир Болга, потерял руку. По закону Туата Де он больше не мог быть королем. Вместо этого фоморианец каким-то образом занял королевский трон. Для Туата Де начались семь лет ада. Нуада вернул трон, выковав себе серебряную руку, которая снова сделала его целым, но в итоге правил всего двадцать лет. Потом Брес попытался отвоевать трон. Нуада отошел в сторону в пользу Луга, который правил сорок лет, прежде чем был убит из-за романа одной из жен с сыном Дагды. Дагда был королем в течение восьмидесяти лет, прежде чем его убила провидица Кетленн.

— Ух ты, а я думала, что ты стал королем после Нуады. Значит, старые ирландские народные сказки правдивы?

— В некоторой степени, да. К тому времени многие из нас считали, что Нуада умер. Он просто исчез. Мы пытались, но не чувствовали его на этой земле. Многие верили, что он был убит и обезглавлен в битве с Балором. И что Луг потом отомстил, убив самого Балора. Но голова Нуады так и не была найдена, а серебряная рука пропала.

— Считаешь, что он просто ушел?

Оберон кивнул.

— Он устал, Кэсси, так устал от всех этих сражений и от попыток спасти умирающую расу. Я видел, насколько он утомился, и предпочел поверить, что в тот день Нуада действительно умер. Иногда я задаюсь вопросом, может, он до сих пор где-то там, прячется в тихих уголках мира, оправляясь от потери нашей расы, — Оберон устало вздохнул. — Тогда мы так легко убивали друг друга. Никто по-настоящему не понимал последствий войн. Дагда погиб от рук Кетленны. Его сын правил до тех пор, пока не был убит собственным ребенком. Последними королями Туата Де были Мак Куилл, Мак Кехт и Мак Грейн, которые руководили Ирландией, пока не встретили свою смерть. Последние из нас были изгнаны милезианцами. Наша кровь растворилась в тех, кого мы когда-то называли низшими фейри. Так на свет появились Сидхе, заменив нас.

Кэсси была склонна полагать, что Нуада мертв. Никто никогда не находил ни малейшего наметка на то, что он был жив.

— Как ты стал королем?

— Между войнами и скрещиванием нам удалось уничтожить собственную расу. Когда мы поняли, что вымираем, выбрали меня, самого сильного из оставшихся в живых, править остатками великого королевства. Вскоре после этого… — выражение его лица снова стало замкнутым.

— Титания.

Оберон поморщился, услышав это имя.

— Да, и конец Туата Де. Ее величайшее предательство было совершено против моего народа. Но сначала ее приняли. Хорошенькая женщина-фея, стабильные отношения, настоящая привязанность к своему королю…чего еще можно пожелать? Мы были бы верны друг другу, были бы сильными правителями того, что осталось от королевства, и восстановили бы мир фейри без Туата Де Данаан, — он вздохнул. — Но все вышло не совсем так.

— Не так, — вместо этого Титания разорвала мир фейри на дворы. — Ты сожалеешь?

— О какой части? — его тон был отсутствующим, а взгляд был устремлен в пустоту. Кэсси даже не могла представить, о чем он думал.

— О какой-нибудь….

Оберон посмотрел на нее, по-настоящему посмотрел, впервые с тех пор, как она начала петь.

— Да.

Ей захотелось вернуть улыбку на его лицо.

— Но не о Робине.

Вот она, та спокойная улыбка, которую она так долго искала.

— Никогда о Робине. Он брат моей души, — Кэсси удивилась, ведь эта широкая улыбка теперь предназначалась ей. — Спасибо за то, что вернула его мне.