Я выдыхаю, когда водитель заводит мотор и выезжает с парковки. Огромный автобус раскачивается, но я знаю, что не это меня так потрясло.
Я хочу, чтобы Твайлер Перкинс была моей, но я не могу получить ее.
Мы дерьмово играем.
Нет, это я дерьмово играю.
Помимо прочего Родригес из колледжа Элан решил полностью меня блокировать.
— Подойдешь еще ближе, Родригес, и я подумаю, что ты запал на меня, — говорю я, пытаясь встряхнуть его.
Шайба летит по льду от Рида к Джеффу, который не сводит глаз с ворот. Переводя внимание, он посылает шайбу мне, и я качусь туда, предвосхищая его пас. Все происходит гладко и четко, и я попадаю в цель…
— Блядь! — Кричу я, наблюдая, как шайба пролетает мимо.
— Ты целуешь свою мать этими губами? — Спрашивает Родригес, проезжая мимо с самодовольной ухмылкой.
— Нет, мудила, я слишком занят, трахая твою.
Оскорбление срывается с моего языка прежде, чем я успеваю подумать. Но, эй, это же хоккей. Ругань — часть игры. Если вы не можете выдержать словесную перепалку, найдите другой вид спорта. Например, бейсбол.
Его кулаки сжимаются, но Джефферсон разворачивается, отталкивая меня от дальнейшей ссоры. Я не из тех, кто ввязывается в драки. Я слишком сосредоточен на победе. Мой мозг занят стратегией, и, помимо скорости, мой самый сильный навык — предвидение. Отправь мне шайбу, и я буду там, именно это так бесит Родригеса.
Я быстрее и умнее его.
Я играл против него раньше, но за последний год он набрал двадцать фунтов мышечной массы и стал вести себя отвратительно. Ситуация усугубляется тем, что мы играем у них дома. Все вокруг — море красного и черного. Их талисман — бульдог, и их безостановочный лай только подстегивает Родригеса быть мудаком.
— Не позволяй ему себя задевать, — говорит Джефф, поправляя ремешок на подбородке.
— Я и не позволяю. Мы проигрываем с разницей в минуту, и до начала третьего периода остаётся всего две минуты. Последнее, что нам нужно, — это чтобы кого-то из нас отправили в запас.
Честно говоря, интерес Родригеса ко мне — это именно то, что нужно. Его насмешки удерживают меня в игре, не дают отвлечься.
Все, что угодно, лишь бы отвлечь мои мысли от темноволосой девушки на скамейке.
Судья свистит, и мы с Элтоном, нападающим «Элан», делаем вбрасывание шайбы. Родригес стоит в футе позади и смотрит на меня, как чертов маньяк.
Перед тем, как шайба падает, он спрашивает:
— Ты трахаешь свою девушку этими руками, Кейн?
Этого недостаточно, чтобы отвлечь меня, и, завладев шайбой, я проношусь мимо него, наклоняю клюшку и совершаю бросок. Шайба пролетает мимо вратаря и зажигается красный свет.
— Черт возьми, да!
От наших ворот доносится голос Акселя. Его заглушает какофония криков — местные болельщики разозлились, что я сравнял счет.
— Эй, — говорю я, ухмыляясь Родригесу, и обходя сетку. — По крайней мере, я забиваю.
Когда я выхожу с другой стороны, то вижу красную вспышку.
— Кейн! — Рид предупреждающе кричит, но уже слишком поздно.
Родригес бросается на меня, его тело вдавливает меня в борт. В толпе воцаряется хаос, и на льду раздаются крики. Я толкаю Родригеса, но Рид уже рядом, ударяя его кулаком в челюсть.