Дрожь ее киски вокруг меня — это все, что нужно, чтобы я последовал за ней.
Я влюбляюсь в нее.
В моей голове нет никаких сомнений, это так же ясно, как свет лампы, сигнализирующий о голе, или как чувство блаженства после секса с этой девушкой.
Я влюблен.
Частенько я просыпаюсь в поместье под звуки того, как мои соседи ссорятся из-за Xbox или последней замороженной вафли. Однажды Рид и Джефф даже устроили настоящую потасовку из-за того, кто оставил мокрую одежду в стиральной машине на три дня, из-за чего весь дом пропах плесенью. Я тогда вскочил с кровати и бросился вниз, едва увернувшись от кулака Рида, который набросился на Джефферсона.
Спойлер: это была одежда Акселя. Он оставил её в машинке, а сам уехал на длинные выходные в дом сестринства Каппа.
И хотя мне не особо приятно, что моей девушки нет рядом со мной в постели, звуки мягких женских голосов в гостиной — это куда более приятный способ проснуться утром.
Я еще долго лежал без сна после того, как Твайлер уснула, и размышлял о наших отношениях. Когда я сказал ей, что хочу, чтобы она была моей, за меня говорил не мой член. Эта девушка — правда всё, что мне нужно. Я не могу ею насытиться. Хочу её и в постели, и за её пределами. Хочу видеть, как она носит моё имя и номер на спине — на людях. Хочу держать её за руку и целовать, когда захочу.
Потому что я больше не могу притворяться, что между нами ничего нет.
Я люблю её, и пришло время разобраться, что мы будем делать дальше.
Будет нелегко, но я готов поговорить об этом с тренером Грином — да даже с Брайантом. Он сделал меня капитаном не просто так — я уравновешен и показываю хорошие лидерские качества. Я смогу совмещать отношения с девушкой работающей на команду так же, как я справляюсь с командой бестолковых хоккеистов.
Сажусь и оглядываю комнату в поисках разбросанной одежды. Только нашёл свою футболку в углу, под столом, как услышал, как Твайлер произносит моё имя в соседней комнате.
— Риз сказал, что, если ты захочешь подать заявление, он и Аксель оба дадут показания.
— Я не буду подавать заявление, — говорит Надя.
— Что? Почему?
Я подхожу ближе и останавливаюсь у двери спальни, чтобы лучше слышать.
— Потому что не хочу, — пауза. — Брент не приглашал меня. Он не звал меня уже несколько недель, но каждый раз, когда Сиджей писал мне, я надеялась, что Брент будет там, и, между нами, что-то проскочит.
— Надежда увидеть одного парня не означает, что ты соглашалась сниматься в секс-видео с другим, — голос Твайлер твёрдый.
— Я знала, чего хочет Сиджей, — Надя говорит так тихо, что мне приходится напрягаться, чтобы расслышать. — Он неделями умолял меня снять видео для LonelyCams. Я была против, но он был очень настойчив. И не отставал.
— Вчера ты сказала, что не соглашалась.
— Я не соглашалась, — она всхлипывает. — Но и не ушла оттуда, когда должна была. Это моя вина. Я пришла в их дом. Ела их еду и пила их напитки. Я не сопротивлялась и не пыталась уйти.
— Потому что он тебя подсадил! — голос Твайлер повышается.
— Твай. Ты знаешь, каково это, когда парень делает с тобой дерьмовые вещи. Не все так однозначно, и мне не хочется, чтобы об этом узнали. Все и так считают меня тупой, шлюховатой охотницей за джерси. Не хочу быть ещё и жертвой.
Твайлер вздыхает, и я отхожу от двери, понимая, что моё подслушивание делает меня ещё одним козлом, вторгающимся в личную жизнь Нади. А еще ловлю себя на мысли, что, хоть я всегда получал согласие от женщин, с которыми был, не могу с уверенностью сказать, что мы всегда были на одной волне.
Натягиваю джинсы, когда дверь спальни открывается, и Твайлер заходит в комнату в худи, которое она стащила у меня несколько недель назад. По моей спине пробегает дикое чувство собственничества.
— Привет, — говорю я, отводя взгляд от худи к её подавленному выражению лица. — Всё в порядке?
Она пожимает плечами.
— Надя не хочет подавать заявление. Это её выбор.
Я обнимаю её и притягиваю к себе.