Мод тревожно заблеяла.
Мапл нетерпеливо покачала головой:
— Мне это еще в сарае пришло в голову. Люди привязываются к вещам. Они даже навешивают их на себя. Мы найдем убийцу, если будем тщательно рассматривать вещи.
В этот момент под дольмен залезла Мод, а секундой позже мимо них скользнул луч света. А потом появились трое людей. Луч высветил пастуший вагончик и уперся в стену. Наверное, искал, где спрятаться.
— Да выключи наконец свой дурацкий фонарь, — произнес голос. — Светло так, что можно зерна пшеницы пересчитать, а Том О’Мэйли притаскивает фонарь!
Луч, видимо, нашел лазейку и исчез.
— Если ты и дальше собираешься объявлять наши имена на всю округу, я не понимаю, зачем тогда мы натягивали на головы эти идиотские чулки, — с упреком произнес другой голос.
Овцы уже слышали вчера этот голос. Грешник Гарри.
Том О’Мэйли хихикнул. Овцы обратили внимание, что от него не пахло спиртным. Поэтому они и узнали его не сразу.
— Эй, — сказал он, — не надо так нервничать. Мы не делаем ничего плохого. Мы делаем то, что нужно сделать — ради Гленнкилла!
— Ради Гленнкилла, — пробормотал Гарри.
— Ради наших задниц, — произнес тот, кто ругал Тома. Тощий Джош.
— Или мы сейчас поем «Широки благословенные холмы Гленнкилла», или мы вскрываем эту чертову коробку и ищем эту хрень.
Петь никто не захотел. Овцы вздохнули с облегчением. Три тени заметались у дверей вагончика, две округлых и одна очень высокая и тонкая. В лунном свете заблестел металл, зазвенели ключи. Звенели долго.
— Не подходят, — сказал Грешник Гарри.
Тощий три раза ударил в дверь.
— Чертов Джордж!
Он прижался носом к маленькому окошку вагончика. Он был таким высоким, что ему даже не пришлось вставать на цыпочки.
— Что теперь? — спросил Том.
— Нам нужна трава, — сказал Гарри. — Выломаем дверь.
— Ты с ума сошел? — воскликнул Джош. — Я на это не пойду. Это противозаконно.
— А наркоту скрывать законно? — ехидно произнес Гарри. — Если здесь найдут наркотики, все пропало! Никакого дольмена эльфов! Никаких катаний на пони! Никакого центра кельтской культуры! Никакого виски в ассортименте! И забудь про свой отель на морском побережье!
— Может быть, и нет там никаких наркотиков, — сказал Джош.
— Как это нет? А как старик Джордж все это время сводил концы с концами? С жалким десятком овец? Не смеши меня! И он плохо жил? Может быть, хотел их продать? Он рассмеялся тебе в лицо, когда ты приперся к нему со своими деньгами. По нему, пусть этим видом любуются овцы! А теперь, когда он наконец помер, ты хочешь, чтобы Гленнкилл попал в газеты как гнездо наркобизнеса?
— Гарри прав, Джош.
Том по привычке чуть покачивался.
— Он забрасывал туристов навозом, он никого сюда не пускал и даже палил из пистолета, чтобы нагнать на нас страху. Почему, спрашиваю я? Он мог бы купаться в золоте, продав эту землю. Да потому, что он уже купался в золоте — вот ответ! Ночью — лодкой на берег, потом эту хрень в свой вагончик, а на следующий день на своей развалюхе развозил по точкам.
Джош недоверчиво покачал головой.
Но Том вошел в раж и кричал уже на весь ночной луг:
— Не думай, что Джордж был невинной овечкой. Дети видели его по вечерам с черным бараном. Извращенец! И кто знает, что он еще скрывал.