Роберт
До гостиницы доезжаю за пять минут и как ошпаренный лечу в номер дочери и бывшей жены. Грета открывает дверь и смотрит на меня глазами, полными ужаса. Я могу ее понять: только несколько часов назад Эми ничего не беспокоило, а теперь она корчится от боли, сложившись пополам на кровати.
-У нее температура. Я думала, может отравление.
-Папочка! Мне плохо, - стонет дочь.
Сажусь на кровать и глажу ее по голове, замечая выступившие на лбу капельки пота.
-Потерпи, Мышонок. Сейчас я вызову врача.
Снимаю трубку со стационарного телефона на прикроватной тумбочке. На ней же стоит табличка с номерами ресепшена, ресторана, прачечной. Звоню вниз и прошу администратора вызвать скорую помощь в номер.
-Грета, успокойся, - велю ей строго. - Приготовь лучше паспорт Эмилии.
-Зачем паспорт? - взволнованно переспрашивает она.
-Они запишут ее данные.
-Ах да, - рассеянно отвечает Грета и мечется по комнате в поисках сумки. - Прости, Роб, я не знаю, что со мной. У нас впервые за много лет такая ситуация в путешествии. Помнишь, когда мы ездили на море, а Эми было четыре, у нее заболело ухо и я тоже начала паниковать, а ты быстро сориентировался и вызвал врача.
-Да, было дело, - откликаюсь я, убирая прилипшую прядь с лица дочки.
-Я тоже это помню, папочка, - превозмогая боль, моя девочка умудряется улыбнуться. -Как хорошо, что ты приехал. Ты же не уйдешь?
-Нет, конечно не уйду, - беру ее ладонь в свою и целую. - Мне кажется, она стала еще горячее.
Грета садится с другой стороны и прикладывает ладонь ко лбу дочери. В голове вспышкой проносятся воспоминания, когда мы все еще были семьей. Когда маленькая Эми болела, мы клали его посередине и держали за руки. Потом она говорила, что так быстрее выздоравливает.
Скорая приезжает через десять минут. Две женщины в красной форме осматривают Эми и задают вопросы, которые я перевожу. После одна из них обращается напрямую ко мне:
-Подозрение на аппендицит. Надо ехать в больницу.
-Хорошо, поедем. В какую?
-Девочке пятнадцать, так что повезем ее в центральную. Она, кстати, недалеко отсюда.
Велю Грете собрать самое необходимое для Эмилии, а сам поднимаю ее на руки. Она обнимает меня за шею и прижимается к груди, как делала это в детстве. Неожиданно ее накрыла новая волна острой боли, от чего моя девочка поморщилась и жалобно всхлипнула.
-Больно, папочка.
-Потерпи, мышонок, потерпи моя родная.
На наше счастье, больница действительно оказалась недалеко от гостиницы. Эми сразу же забирают на каталке в смотровую, а я заполняю документы и говорю с врачом. Все это время Грета держит дочь за руку и успокаивает ее.
Аппендицит подтвердился и Эмилию быстро готовят к лапароскопии. Ближе к пяти утра ее забирают на операцию. Она испугана, потому что не понимает ни языка, ни того, что происходит вокруг. Лежа на кушетке, Эми корчится от боли и зовет меня. Я знаю, что это в любом случае произошло бы. Не здесь, так в Германии. Но отчего-то остро чувствую свою вину, будто именно от меня все зависит. Хочу подойти к ней, но меня подзывает к себе анестезиолог, чтобы я подписал документы о том, что даю согласие на общий наркоз. Он задает много уточняющих вопросов, ответы на которые в основном знает Грета. На ней уже лица нет, но держится, как может.
-Так, у вас, значит, первая операция?