— Итак… — фыркнула Бекки. — Я уважаю право врача на личную жизнь пациента.
Кай не был уверен, о чем она говорит.
Руби нахмурилась.
— Что ты имела в виду, говоря о выделении молока? Это то же самое, что и у людей, когда они используют свои молочные железы для кормления своих детёнышей? — она сморщила нос, как будто эта идея показалась ей странной.
Бекки кивнула.
— Именно это я и имела в виду. — Она прищурилась, глядя на Руби. — Самки вампиров и волков-оборотней кормят своих детёнышей грудью. Разве не так обстоит дело с драконами-оборотнями?
Глаза Руби расширились.
— Нет. Они рождаются с зубами. Наши малыши едят пищу. Сначала, конечно, мы её мелко нарезаем.
Бекки закрыла разинутый рот.
— К-конечно, — она заикалась. — Непереносимость лактозы. Я забыла.
Руби отпустила руку Кая.
— Ты же не думаешь, что… — Руби опустила взгляд на свои груди, обтянутые тонким хлопковым халатиком. Затем она обхватила их обеими руками.
Каю пришлось подавить стон. Он отправлялся прямиком в ад. Её холмики были полными и такими чертовски мягкими на вид. Кай подавил стон и постарался не смотреть. Ад был слишком хорош для него.
Руби ещё раз легонько сжала. Член Кая дёрнулся.
— Они стали немного чувствительнее. — Она нахмурилась. — Я не уверена, но, возможно, они стали немного больше. — Она сжала их в третий раз.
— Они стали больше, — выпалил он. Кай пожалел, что не может откусить себе язык. Но в этом не было смысла, так как рана просто восстановилась бы.
Бекки одарила его довольной улыбкой. Чёрт возьми.
— Ты так думаешь? — спросила Руби, выжидающе глядя на него. Она ждала ответа.
Он покачался на каблуках.
— Определенно. — Это прозвучало сдавленно. — Я имею в виду, что раньше они были полными, но теперь они… гм… стали полнее.
Почему он не мог держать рот закрытым?
Руби сделала глубокий вдох.
— Я никогда не думала, что когда-нибудь буду кормить ребёнка своими молочными железами. Не знаю, зачем они нам вообще нужны, ведь на самом деле они нам не нужны, — пожала она плечами.
Кай мог бы придумать несколько причин, но вместо того, чтобы озвучить их, стиснул зубы. Ни единого гребаного слова больше не сорвётся с его губ во время этого конкретного разговора. Конечно, ничего, что касалось бы её гребаных молочных желез.
— Ты привыкнешь к этому. У тебя соски потемнели? — спросила Бекки.
О боже! Или её соски. Он не разжимал губ.
— Это ещё один признак того, что твоя грудь готовится к выработке молока или крови. В зависимости от вида, — добавила Бекки.
И Руби, и Бекки посмотрели на Кая, но он решил проверить свои ботинки, а затем дальнюю стену.
Не отвечай.
— Думаю, да. — Руби сильно нахмурилась. — Я не уверена… Я не обращала особого внимания. Они стали больше подпрыгивать. Они стали больше мешать.