Оторвав мое лицо от себя, он запрокинул голову, чтобы посмотреть мне прямо в глаза, тяжело и учащенно дыша, его глаза покраснели и остекленели от вожделения. Его клыки впились в губу, и струйка крови, либо моей, либо его, вытекла из уголка его рта. Это зрелище заставило меня жаждать большего.
— Ты не знаешь, о чем просишь, маленькая дампирша, — прохрипел он с глубоким акцентом.
— Не указывай мне, чего я хочу, вампир.
— Ты хочешь, чтобы тебя трахнули? — Спросил он, мрачно ухмыляясь. — В своей тюремной камере? Потому что я могу сделать это прямо здесь и сейчас, и ни о чем не пожалею. — Его ладонь пробежалась по внутренней стороне моей руки, удлиненный ноготь провел тонкую линию по моей жемчужной коже. Я наблюдала, как из разреза начали стекать маленькие малиновые капельки. Было совсем не больно.
— Ты бы трахнул своего пленника? — Спросила я, склонив голову набок. — А что бы сказал по этому поводу Атлас? — Я дразнила его и чувствовала, как напрягаются его мышцы.
— Атлас мне не указывает, девочка. Тебе нужно знать это, прежде чем мы пойдем дальше. Ваши люди могут преклоняться перед своими лидерами, но вампиры берут то, что хотят.
— И чего же ты хочешь, Меррик? — Я практически промурлыкала его имя и с болезненным удовлетворением наблюдала, как его глаза стали чуть темнее.
При звуке его имени на его лице появилось выражение, которое я могла бы описать только как древний и дикий голод. На мгновение мне показалось, что я мельком увидела, кем он был на самом деле. Я знала, что он был стар. Старше этого города, возможно, старше этой страны. Я знала, что он видел вещи, которые я даже представить себе не могла. Он, вероятно, участвовал в войнах, о которых я только читала, и трахал бесчисленное количество женщин за свою жизнь. Но я видела все это лишь долю секунды, прежде чем этот голод заставил моего бывшего телохранителя потерять контроль.
В мгновение ока меня подняли с пола и прижали к обитой войлоком стене. Воздух со свистом вырвался из моей груди, но у меня не было времени произнести ни слова, прежде чем его губы снова коснулись моих. Мои руки скользнули в его теперь распущенные бронзовые волосы, которые спутанными волнами ниспадали на плечи. Затем я опустила когти ниже, разрывая его толстовку, слыша, как ткань рвется под напором моей новой силы. За считанные секунды он остался без футболки, и я пожалела, что у меня нет времени должным образом оценить его, рассмотреть каждую деталь скульптурного тела. Я чувствовала это под подушечками своих пальцев, и мне захотелось провести языком по каждому дюйму.
Когда мои ногти удлинились и я почувствовала, как стучат зубы, я провела по передней части его груди к твердому животу, вызвав глубокое рычание. Он двигался быстрее, чем я могла уследить, ударяя меня запястьями о стену. Я услышала щелчок, и вскоре обе руки были над головой и снова прикованы к стене. Я согнула запястье и поняла, что, если бы я действительно захотела, то могла бы освободиться от наручников. Они больше не могли удерживать меня здесь, и я думаю, он знал это. Но я улыбнулась, когда он отступил назад, глядя на меня глазами, такими же темными, как моя душа.
Меррик медленно шагнул вперед, протянул руку и положил ладонь мне на шею. Я почувствовала, как дернулись его пальцы, а затем легкий укол в горло. Запах моей собственной крови наполнил комнату, и я чувствовала, как она стекает по моей коже. Его глаза остановились на этой струйке, и он процедил сквозь зубы:
— Кровь дампира для нас как наркотик. — Он придвинулся ближе, облизывая губы. Мое сердце бешено колотилось, заставляя кровь хлестать еще быстрее. — Это не спасет нас, но кайф будет…
Я выгнула шею, позволяя ему получить больший доступ. Я знала, что это рискованно. Этот мужчина был опасен. Он мог бы осушить меня за считанные секунды, и я, вероятно, не смогла бы одолеть его, но я хотела этого. Я так устала сдерживать свои желания и подавлять монстра внутри. Целый год я двигалась по своей жизни, как какой-то призрак. Я была оболочкой женщины, существовавшей для того, чтобы выполнять приказы и склоняться в ноги мужчине, но не больше. Я получала удовольствие, которого хотела, и смаковала боль, которая сопровождала это. Иногда я жаждала боли не меньше — все, что угодно, лишь бы почувствовать снова.
— Ты собираешься убить меня, Меррик? — Спросила я, удивив саму себя. Он помолчал, едва касаясь губами разреза на моей шее.
— Ты хочешь, чтобы я убил тебя, Сиренити? Кажется, ты жаждешь этого. — Ледяное дыхание коснулось струйки крови, заставив меня вздрогнуть. Он был прав — в некотором смысле, я действительно жаждала смерти. Когда я не ответила, он добавил: — Убийство тебя не принесло бы мне особой пользы, не так ли? — Его язык высунулся один раз, слизывая единственную каплю и заставляя мою голову откинуться в сторону, когда я подавила стон. — Такое расточительство. Нет, я не думаю, что твое убийство принесло бы кому-нибудь из нас пользу.
— Значит, предполагается, что я буду вашим пленником на неопределенный срок?
— Думаю, мы оба знаем, что ты больше не пленница. Я чувствую, как сила течет по твоим венам. — Он языком провел по надрезу. — Ты сильная, Сиренити, сильнее, чем мы ожидали. Если ты согласишься помочь нам найти пропавших женщин, мы освободим тебя из этой камеры.
У меня перехватило дыхание. Он говорил серьезно? Просто так? Все, что мне нужно было сделать, это согласиться работать с ними, и я была бы свободна? Это было бы так просто. Но хотела ли я работать с ними? Могла ли я? Что бы это значило для моей матери? Она все еще была во власти Райана Харкера, и если бы я решила вступить в союз с Ковеном Ноктюрн, я бы сделала очень публичное заявление на глазах у всего мира.
— На это нечего сказать? — Спросил он. Я держала рот на замке, не желая давать ему обещания, в выполнении которых не была уверена. — Хорошо. — Слова — последнее, о чем я думаю в данный момент. Его рот прильнул к моей шее, и я почувствовала, как кровь покидает мои вены.
Меррик застонал, вибрации прокатились по всему моему телу. Отбросив все мысли о политике и скандале, мне нужно было, чтобы этот вампир прикоснулся ко мне. Инстинкт взял верх. Инстинкт кусаться, питаться. Его пульс участился, и я могла слышать мелодичный звук его сердца, бьющегося как барабан. Его руки скользнули вверх по моим бедрам, когда кровь потекла по передней части моего тела. Когда ловкие пальцы достигли вершины, я почувствовала его ладонь на моей киске, надавливающую, заставляя прижиматься к ней бедрами. Его рука была массивной и мощной. Все его тело было оружием, и это заставляло меня чувствовать себя маленькой и изящной, несмотря на бурлящую во мне силу.
Мне так сильно хотелось вцепиться ему в спину или схватить его и притянуть ближе, но мои руки были связаны, и мне не хотелось разрывать путы. Поэтому я терпеливо ждала, пока он расстегнет свой кожаный ремень, вытащит его из петель и позволит упасть на пол. Он с легкостью расстегнул брюки, вытаскивая свой толстый член и одним движением поглаживая его. Он был массивным, и я сразу поняла, что он слишком толстый, чтобы мои пальцы могли обхватить его полностью. Я чуть не фыркнула, подумав о том, что всего несколько дней назад я действительно считала член Карсона впечатляющим. Он был мальчишкой по сравнению с вампиром передо мной.
У меня потекли слюнки по многим причинам, когда он подошел ближе, притягивая мое тело вплотную к своему. Наши взгляды встретились и удерживались, когда я широко развела бедра по обе стороны от его бедер. Он приподнял меня, крепко держа, когда насаживал на свой член. Я чувствовала набухший кончик у своего входа, и это было так, как будто мое тело физически пульсировало для него.
Он остановился и замер на мгновение, все еще удерживая мой взгляд, когда сказал:
— Я не знаю, что в тебе такого, маленькая дампирша, но я не могу выкинуть тебя из головы.
Я чуть не поперхнулась от этого неожиданного признания. Я не привыкла к искренности или честности, поэтому удар и тяжесть этих слов поразили меня, ударили прямо в грудь, когда он вошел в меня своим толстым членом. Я не смогла сдержать стона, когда он скользнул глубоко внутрь, говоря:
— Скажи мне, почему я не могу вытащить тебя оттуда. Скажи мне, почему я вижу твое лицо, когда закрываю глаза… — Он вошел один раз, глубоко и медленно. Моя голова откинулась к стене, а глаза закрылись.
Его толчки начали ускоряться, и наручники, приковывающие мои запястья к стене, туго натянулись. Единственными звуками в комнате были звон металла и шлепки нашей кожи, когда он трахал меня. Наше дыхание было прерывистым, и мои стоны стали громче. Он ругался, скандируя: — Блядь, блядь, блядь… — снова и снова.
Наклонив шею в другую сторону, я открыла Меррику свою кремовую кожу, и ему не потребовалось много времени, чтобы понять, чего я хочу. Его зубы впились в мою шею, все это время он не переставал вводить в меня свой член. Я была растянута так хорошо, что у меня на глазах выступили кровавые слезы, и время от времени он замирал и терся своим тазом о мой клитор, издавая резкое шипение.
Я больше не могла этого выносить. Удовольствие было слишком сильным, и мне нужно было освободиться, поэтому я дернулась изо всех сил, срывая цепи со стены. Я провела острыми ногтями по спине Меррика и почувствовала, как из ран сочится кровь. Для человека эти раны были бы серьезными, но для вампира это считалось всего лишь прелюдией. Он оторвал меня от стены, член все еще был во мне. Я прыгнула на него, крепко сжимая руками его плечи. Он был невероятно сильным и без проблем удерживал меня на своих бедрах.
Кожа вокруг моих глаз напряглась, и я знала, что мои глаза меняют цвет, чтобы соответствовать его, монстр внутри меня выходит наружу. На этот раз я не собиралась его останавливать. Я почувствовала, как мои зубы удлиняются, жаждая крови. Меррик отстранился, чтобы посмотреть, и его взгляд стал диким при виде моей вампирской половины. Я больше не сдерживалась. Опустив рот на его плечо, я пронзила его кожу своими клыками, сразу же почувствовав, как его горячая, густая кровь наполняет мой рот, стекая по уголку моего рта и вниз по его торсу. Он застонал, член затвердел внутри меня, и я тут же почувствовала, как густые струи спермы заполняют меня.