— Что ты делала в том кабинете? Ты хоть представляешь, какой опасности только что подверглась? — У меня не хватило духу сказать ему, что я не принимала решение самостоятельно. Он прищурился. — Этот кабинет принадлежит главе Ковена Ноктюрн, Сиренити. Ты, блядь, пахнешь им. — Удивительно, но он сказал это не с отвращением. Просто факт.
— Откуда ты вообще можешь знать? — Спросила я, но голова у меня шла кругом от того, что он только что сказал.
Глава Ковена Ноктюрн. Атлас Ноктюрн. Древний вампир, возглавлявший самый кровавый, свирепый и старейший ковен в мире. Человек, которого мой отец ненавидел больше всего на свете. Нет. Этого не могло быть. Не было никакого способа, чтобы он не догадался, что это я. Я никогда раньше не видела его лица, поскольку чистокровные вампиры не появляются на камерах или фотографиях, поэтому я понятия не имела, как выглядит печально известный Атлас, но он бы узнал меня. Он должен был знать, и все же все равно привел меня сюда.
— Я не знала. — Прошептала я, опустив плечи. Черт возьми, как я могла быть такой глупой? После всего, что произошло, я сказала себе, что буду более осторожна. Ходили слухи, что за нападением, в результате которого погиб Шон, стояли вампиры. Ходили слухи, что это был вампир из Ноктюрна — один из наемных убийц Атласа. Я действительно собиралась трахнуть своего потенциального убийцу?
Или, по крайней мере, человека, который приказал убить меня?
Фауст наконец отпустил меня от стены, и я почти обмякла от облегчения. Я уже порядком устала от грубого обращения. Он посмотрел на меня сверху вниз почти жалостливым взглядом.
— Верно, ты не знаешь. — Усмехнулся он. — Похоже, ты мало что знаешь. Думаю, именно поэтому твой отец попросил нас присмотреть за твоей тупой задницей. Еще раз переступишь черту, и преследование покажется тебе детской забавой, я тебе обещаю.
Я чуть не подавилась собственной слюной. Со мной никогда в жизни так не разговаривали, кроме Карсона или моего отца. Ткнув пальцем ему в грудь, я сильно надавила, но он не сдвинулся с места.
— Кем ты себя возомнил, что говоришь со мной в таком тоне? — Я прошипела. — Думаю, ты ошибаешься, Фауст. Я твой босс. Я плачу тебе зарплату, и я могу с такой же легкостью уволить тебя, гребаный ублюдок. Прикоснись ко мне еще раз, и я…
— Что ты сделаешь, принцесса? — спросил он сквозь смех. Это был горький, невеселый смех, полный ненависти, тьмы и кипящего раздражения. — Что именно ты сделаешь со мной? — Наши лица были в нескольких дюймах друг от друга, и его жестокая ухмылка задела меня за живое. — Ты даже не смогла спасти своего братачеловека. Ты и пальцем не пошевелила, чтобы отомстить за смерть собственной плоти и крови. Почему я должен бояться трусливой маленькой девочки?
— Фауст. — Предупредил Меррик. Мои водянистые глаза встретились с его через плечо Фауста. Он больше не прислонялся к стене, а стоял прямо, свирепо глядя на своего друга. — Нам нужно уйти. Этот разговор должен состояться в другом месте.
— Нет, — сказала я, протискиваясь мимо Фауста. — Этот разговор окончен. Я закончила с вами. — Я пронеслась мимо них обоих, направляясь по темному коридору, полная решимости уйти и найти Трикс. Я просто хотела вернуться домой, заползти в постель и впасть в глубокую кому.
За мной по мраморному полу постукивали туфли.
— О, принцесса. — Фауст снова хихикнул, заставив меня стиснуть зубы и идти еще быстрее, не оглядываясь. — Мы даже не начинали.
ГЛАВА 4
Tрикс ушла с Кейдом и Брайаном по приказу Меррика. Я прокручивала свой телефон всю дорогу домой, съеживаясь, когда читала ее гневные разглагольствования. Но я отправила ей ответное сообщение, сообщив, что сожалею и позвоню ей утром. Самое главное заверила ее, что я в безопасности.
Мы не стали вызывать Грегори в такой поздний час, так как я не хотела беспокоить его в свободное время с Кэти, поэтому мы взяли такси обратно в мое семейное поместье. Обратная дорога была невероятно неудобной и заняла почти сорок пять минут, лавируя в ночных пробках. Я сидела, зажатая между Фаустом и Мерриком. Они были огромными мужчинами и занимали слишком много места, настаивая на том, чтобы расставить ноги по обе стороны от меня. Я едва могла дышать.
Фауст все это время держался от меня подальше, задумчиво и свирепо смотря в окно, как ребенок, что меня вполне устраивало. Я всерьез подумывала о том, чтобы подать заявление о переводе, но быстро отказалась от этой идеи, зная, что моему отцу будет наплевать, если мне не понравится мой головорез. Во всяком случае, он просто заставил бы этого человека следить за мной еще пристальнее назло.
Черт возьми, я бы не удивилась, если бы Фаусту платили специально за то, чтобы он был мудаком.
К тому времени, как мы подъехали к моему дому, я смертельно устала. Я протащила ноги через прихожую, борясь с очередной порцией зевоты, когда глубокий голос прогремел по комнате, заставив ужас сгуститься во мне до глубины души.
— На одно слово, Сиренити. — Райан Харкер стоял перед двойными дверями из красного дерева, которые вели в коридор, который я избегала большую часть своих дней. Черт. Вернулся пораньше. Я должна была догадаться.
У него было оборудовано нижнее правое крыло дома для бизнеса, и я не очень часто отваживалась бывать там. Но сейчас он ждал, глядя на меня сверху вниз непроницаемыми голубыми глазами, которые для всего мира показались бы бесстрастными, но я знала лучше.
Его взгляд метнулся через мое плечо, и он кивнул.
— На сегодня вы свободны, джентльмены.
Тишина. Они не ответили моему отцу, но я почувствовала нерешительность, прежде чем Меррик и Фауст отвернулись. Я слышала стук их парадных туфель, когда они шли по коридору обратно тем путем, которым мы пришли. С каждым их шагом мои эмоции становились все более бурными. Не то чтобы я думала, что они защитят меня от моего собственного отца, или что у них вообще было какое-то подозрение, что защита понадобится, но я внезапно почувствовала себя голой и уязвимой. Не говоря ни слова, Райан развернулся на каблуках и повел меня в свой кабинет.
Дверь едва успела захлопнуться, прежде чем его кулак врезался мне в лицо. Прямой удар. Из моих губ потекла кровь, и я врезалась в стену. В глазах у меня все поплыло. Он ударил меня сильно — достаточно сильно, чтобы, будь я человеком, было бы возможно сотрясение мозга. Либо это, либо смерть. У меня было чувство, что ему было все равно, что именно.
— Посмотри на себя. — Усмехнулся он, хватая меня за волосы. Моя голова дернулась назад, когда его пальцы сжались сильнее. — Ты думала, я не узнаю о твоем маленьком походе в этот грязный вампирский клуб? Ты думала, я не узнаю, маленькая шлюха?
Я захныкала, когда он на дрожащих ногах потащил меня за волосы, пока я не оказалась перед массивным позолоченным зеркалом, висевшим на стене. Он прижал мое лицо к стеклу, размазывая по нему кровь.
— Ты так похожа на свою мать, ты знаешь это, грязный дампир? — Он выплюнул это слово. Он ненавидел то, кем я была, и вот как мстил. — Раздвигая ноги для этих монстров, ты, должно быть, чувствуешь себя особенной. Должно быть, ты чувствуешь себя важной персоной, не так ли? — Он прижал меня сильнее. — Не так ли?
— Пожалуйста! — взмолилась я. Я почувствовала, как стекло раскололось у меня под щекой. Я видела, как росла его ярость за последние несколько месяцев, но что-то в сегодняшнем вечере просто изменилось.