Безжалостный хранитель: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Она кивает, прикусив нижнюю губу.

— Почему…? Слова вылетают у меня из головы, когда осознание дает мне пощечину. — Потому что это я виноват в смерти его дочери.

ГЛАВА 48

Слово на букву "Л "

Изабелла

Горе сжимает мою грудную клетку, боль потери настолько сильна, что обволакивает мой язык и сводит живот, когда я иду по зеленой лужайке кладбища. Я даже не очень хорошо знала Карло, и все же его смерть тяготит меня больше, чем просто чувство вины. В мире, в котором я выросла, гибель людей — явление постоянное, и к ней так легко привыкнуть. Я даже не могу сосчитать, скольких охранников мы потеряли за эти годы, не говоря уже о Фрэнки, смерть которого я до сих пор не могу осознать, потому что легче жить в отрицании.

Карло был молод, ему не исполнилось и двадцати восьми, и впереди у него была целая жизнь. У него были родители, которые любили его, сестра, которая лелеяла его, двоюродные братья, бабушки и дедушки, множество людей, чья жизнь просто непоправимо изменилась. За одну долю секунды.

Dio, насколько это справедливо?

Я бросаю взгляд на Рафа, который идет рядом со мной, мрачное выражение появляется на его красивом лице, когда мы пересекаем теперь уже пустое кладбище. С тех пор, как он признался в машине, он произнес всего несколько немногословных слов. Его печаль давит и на меня. Десятки ярких цветов украшают надгробия, слишком яркие для столь мрачного события. Это была прекрасная церемония, наполненная вдохновляющими речами и обнадеживающими словами, но в конце концов Карло все равно умер.

Прямо как первая любовь Рафа.

Люди продолжали бы умирать, и мир продолжал бы бурлить, но merda, это так угнетает. Под чувством вины скрывается знание того, что жизнь быстротечна, и мы должны использовать каждое мгновение. Пока не стало слишком поздно.

— Раф, я… — выпаливаю я, когда он поворачивается ко мне и говорит: — Изабелла…

— Извини, продолжай. — Он останавливается посреди пустого кладбища, и мне приходит в голову, что это, вероятно, самое отвратительное место в мире, чтобы произнести три слова, которые вертелись у меня на кончике языка.

Поэтому вместо этого я качаю головой и невнятно бормочу: — Нет, ты иди первым.

Раф берет меня за руку и ведет в тень классической каменной сосны, ее характерный навес в форме зонтика — идеальное место, чтобы укрыться от полуденного солнца. Его темные глаза встречаются с моими, и волна ничем не сдерживаемых эмоций проносится в этом задумчивом взгляде. — Я знаю, ты не хочешь это слышать, но мы должны найти тебе нового телохранителя.

Я открываю рот, чтобы высказать ему все, что я думаю по этому поводу, но он прижимает палец к моим губам.

— Не спорь. — Он тяжело вздыхает, и я прикусываю язык, чтобы хотя бы выслушать его. Его руки сжимаются на моих плечах, напряженные глаза опускаются, чтобы поймать мой затравленный взгляд. — Ты хочешь быть со мной? По-настоящему, principessa? Не это увиливание, а действительно быть моей?

Грубость его тона заставляет мои внутренности трепетать, а сердце колотиться о ребра. Я не доверяю себе, чтобы заговорить, поэтому вместо этого просто киваю.

— Как будто продолжать это дело между нами в качестве твоего телохранителя недостаточно рискованно, теперь нам приходится решать проблему стрелка. — Он делает глубокий вдох, прежде чем продолжить. — За неделю у меня не было никаких серьезных зацепок, кроме имени албанского наемника, который его нанял, и этот парень удачно исчез. Люди твоего отца обыскивают город в его поисках, но вполне возможно, что он покинул город или, что еще хуже, страну. Пока мы не узнаем наверняка, кто за мной охотится, я не могу рисковать твоей жизнью, оставаясь рядом с тобой.

— Так ты просто собираешься меня бросить?

— Нет, конечно, нет. — Его пальцы сжимаются на моих плечах, когда он притягивает меня ближе. — Но разве ты не видишь, что я подвергаю тебя прямой опасности, оставаясь с тобой?

— Я всегда в опасности, ты, coglione. Я была в опасности с того дня, как родилась.

Он прикусывает губу, вспышка гнева омрачает его лицо, когда он держится за меня так, словно от этого зависит его жизнь. — Я не буду нести ответственность за то, что подвергаю твою жизнь риску, Изабелла. Неужели ты не понимаешь этого? — Его хватка становится жестокой, когда он поворачивает меня так, что я прижимаюсь к нему вплотную. — Я этого не вынесу. Я не потеряю первую женщину, которую полюбил за последние десять лет… — Его челюсть захлопывается, и треск эхом разносится по внезапно наступившей тишине.

— Любишь? — Задыхаюсь я.

Но это слово заглушается визгом шин, несущихся по цементу. Прежде чем прогремел первый выстрел, Раф загнал меня за дерево, зажав между его грубой корой и своим неподатливым торсом.

Он орет через коммуникатор в ухе, одной рукой обнимая меня, а свободной обхватывая рукоятку пистолета, который появился из ниоткуда. Пули пронзают воздух, прорезая торжественную тишину кладбища со смертоносным намерением. Надгробия вокруг нас разлетаются вдребезги, разбрасывая в воздух осколки мрамора и камня.

Глаза Рафа яростно сканируют периметр, его тело служит щитом от хаоса, бушующего вокруг нас. — Лежи, — командует он, прижимая меня к земле, его голос звучит резким шепотом на фоне стрельбы. Я киваю, мое собственное сердце колотится в груди, когда я хватаюсь за его куртку, запах пороха смешивается с земляной сыростью земли.

Вдалеке я вижу движущиеся тени, фигуры, мечущиеся между надгробиями, приближающиеся к нам. Merda, где Сэл? Раф ждет, его дыхание выровнено, он полностью сосредоточен. Когда один из нападавших появляется в поле зрения, он нажимает на спусковой крючок, его рука не дрогнула, несмотря на адреналин, который, должно быть, бурлит в нем.

Звук ответного огня оглушителен, но Раф не дрогнул, когда тело упало на землю. — Я держу тебя, — уверяет он меня, хотя от резкости его тона каждый волосок на моем теле встает дыбом. — Где ты, черт возьми, находишься, Сэл? — рычит он по коммуникатору, когда очередная волна людей в черных костюмах накатывает на кладбище.

Через его плечо я замечаю мчащуюся к нам "Альфу". Сэл нажимает на тормоза в нескольких дюймах от того места, где мы притаились за деревом. Дверь распахивается, и Альдо выпрыгивает, осыпая пулями море надгробий.