Ясная пожала плечами, отпустила руку Мяуна и первой вошла внутрь госпиталя. Она прошла в центральную часть зала и обратила внимание на ложа.
Дарка замерла в шоке, увидев троих некромантов — тех самых, что напали на Мокшу. Шэвен зашипел и прижался к шее Мяуна.
Мяун только тогда понял, что Дарка не знала, кого её просили лечить. Если бы он догадался раньше, они могли бы избежать этого похода.
— Нет-нет, — прошептала Дарка, её голос дрожал. Затем она обернулась к стражникам, и её взгляд вспыхнул возмущением. — Нет и нет! Вы серьёзно просите меня лечить их? После того, что они сделали с Мокшей? Моим Мокшей!
— Уходим, — спокойно сказал Мяун, протягивая ей руку.
— У вас что, других лекарей нет? — с трудом выдавил один из некромантов. Его голос дрожал от боли, он сглотнул и прикрыл глаза, пытаясь справиться с приступом. Его тело было покрыто сильными ожогами.
— Семья Захарья уже в пути, — ответил Лито.
Подтверждая его слова, с другого входа вошли Енисей и его сестра Алесия. Дарка покачала головой, её глаза сверкали гневом.
— Нет! Никто вас лечить не будет! — её голос эхом разнёсся по залу. — Пусть вас лечат ваши некроманты!
— Что здесь происходит? — устало спросил Енисей, приближаясь. Он посмотрел на Дарку и жестом показал ей понизить тон и успокоиться.
— У некромантов нет таких сил, а их раны слишком серьёзны! — возразил Джотти.
— Им надо было думать об этом до того, как они напали на ясную! — гневно выкрикнула Дарка, вновь обернувшись к некромантам. — Никто из ясных вас лечить не будет!
— Они напали на Мокшу! — её голос дрожал от ярости, когда она крикнула эти слова своему наставнику.
Мяун сжал губы, сдерживая улыбку. Он чувствовал гордость за Дарку и кивал каждому её слову. Никто вокруг не разделял его восхищения, и он погладил Мокшу, будучи уверенным, что лемур разделяет его мнение.
— Дарка, — тихо произнёс Енисей, потирая переносицу. — Иди домой. Мы поговорим в понедельник.
— Вы собираетесь их лечить? — едва слышно спросила девушка, её голос дрожал. Его слова отозвались в её груди болью и разочарованием. Она ведь только ему рассказала, что они напали на неё. Как он мог после этого согласиться их лечить?
— Дарка, мы ясные. Мы помогаем тем, кто в беде. Их раны серьёзны, — твёрдо произнёс Енисей. — Меня скорее удивляет, что ты отказываешься им помогать…
— Они напали на меня и Мокшу и чуть не убили его, — изумлённо произнесла Дарка, сглотнув, не в силах поверить, что слышала это.
— Мы ясные, — напомнил ей Енисей. — Мы не мстим, мы лечим и этим показываем им, что они неправы.
— Вы не понимаете, — прервала его Дарка, её сердце глухо стучало, отдаваясь в висках. Она чувствовала, как холод пробирается к кончикам пальцев. — Я запрещаю вам.
— Что? — Енисей приподнял брови, не скрывая удивления. На его лице появилась тонкая улыбка. — Иди домой и отдохни. Нас ждёт серьёзный разговор в понедельник.
Сердце Дарки колотилось как ненормальное, а руки немного дрожали. Но это было её право.
Девушка обошла его и остановилась перед некромантами. Положив руку на своё сердце, она закрыла глаза и громко произнесла слова, которым её обучила мать:
— Всем тем, кто посягнул на жизнь ясного и его проводника. В ясном даре светлого лечения души я, Дарка Эвата, обращаюсь к Силе Рода и вопрошаю ко всем прародителям Эвата: семье всех тех, кто замешан в покушении, не быть лечению.
Её взгляд был прикован к некромантам, которые молча смотрели на неё. Когда она говорила, её свечение становилось ярче, наполняя зал мягким светом.
Дарка опустила руку от груди и, обведя их взглядом, добавила:
— Знайте же: ни вас, ни вашу семью, ни ваших потомков не примет ни один ясный. А если и примет, то не сможет помочь. Отныне вам всем отказано в благе ясной силы.
Она отступила, посмотрела на своего наставника. Его поступок её разочаровал. Дарка отвернулась и направилась к Мяуну.
— Что это было? — спросила Алесия Енисея.
Тот лишь покачал головой. Он не знал.