Читать книгу «Между Вороном и Ястребом. Том 2» онлайн.

— Я бы на месте Архимага и на остальные факультеты распространил этот прекрасный принцип, — заявил Лучано, ссыпая порошок во флакон с притертой пробкой. — Поколения через три, глядишь, стало бы такой же почтенной традицией, как и все остальные.

— Не выйдет, — усмехнулся Лоран. — Остальные гильдии — могучие старые дубы, они скорее сломаются, чем согнутся, применяясь к обстоятельствам, а Белый факультет — юное древо, которое пока еще можно формировать по своему усмотрению. Нам, признаться, очень повезло с магистром, он не устает повторять, что наша гильдия всегда будет стоять особняком, но если с недостатком нельзя справиться, его следует превратить в достоинство.

— И потому вы умеете проверять финансы и знаете законы как стряпчий, — кивнул Лучано. — Грандиозо…

Вспоминая этот разговор, он подумал, что Мартин недооценивает остальные гильдии в вопросах обучения. Вот синьор Саймон, к примеру, почти мгновенно освоил правила поведения в арлезийской таверне.

Узнав от хозяина, говорившего на смеси всех южных говоров разом, что свободных мест сегодня нет, молодой некромант почти радостно кивнул, придирчиво оглядел таверну и, выбрав самый удобный стол посреди зала, направился к нему.

Гудящая, а местами и вовсе орущая таверна не то чтобы притихла, но заинтересованно пригляделась и прислушалась, потому что за Саймоном, с его роскошным сине-золотым камзолом и разделенным пополам лицом, шли, едва не сталкиваясь широкими плечами, Каэтано, одетый по-арлезийски, в капитанский наряд, скроенный по образцу старого, но из куда более дорогой ткани, и Лионель Саграсс, образцовый дорвенантец в черном мундире с широким золотым галуном — портной учел пожелания Лучано, что новая королевская служба должна быть нарядной и представительной. А поскольку держались благородные синьоры соответственно, так что на одном сразу можно было прочесть палубу со штурвалом, а на втором — невидимые знаки различия гуардо, таверна внимательно разглядывала всех троих, пытаясь понять, что собрало их вместе.

Лучано, который на фоне столь увлекательного зрелища выглядел возмутительно обыкновенным итлийцем непонятного рода занятий и состоятельности, войдя в таверну, привлек внимание одного-единственного человека — вышибалы, которому по службе полагалось замечать все и всех.

— Нету мест, — буркнул тот и осекся, потому что Лучано небрежно поправил ворот камзола, и железное колечко с шипастой розой блеснуло на указательном пальце. — А… это…

— Меня ждут, — улыбнулся Лучано, и огромный арлезиец с физиономией, исчерченной шрамами густо, как рыбацкая сеть — узлами, облегченно выдохнул:

— Так это… и верно, ждут вас, мастер! А мы все думаем… Уж кого только ни выглядывали… Извольте пройти во-о-н туда!

И указал взглядом на маленький столик в углу, где уютно устроился с бутылкой вина немолодой синьор в неприметной одежде темных тонов.

— Что подать прикажете?

— Сангретту на белом вине. — Лучано на миг задумался и уточнил: — Морские гады найдутся?

— Лучшие на побережье! — заверил вышибала и расплылся в людоедской улыбке. — Останетесь довольны!

И посторонился как раз вовремя, чтобы Лучано хорошо рассмотрел происходящее.

— Господа, сделайте одолжение, уступите место, — лучезарно улыбаясь чистой половиной лица, по-итлийски обратился Саймон к пятерке крепких моряков, сидящих за выбранным им столом. — Вы, смотрю, уже не голодны, а мне с друзьями негде расположиться.

На столе действительно стояло блюдо с костями и корками хлеба, показывая, что синьоры моряки поужинали. И даже кувшин вина успели осушить, потому что в горлышке торчали, словно букет, несколько пустых вертелов.

Один из верзил что-то буркнул, Каэтано, бросив ладонь на рукоять рапиры, шагнул было вперед, но тут же остановился, потому что Саймон снова улыбнулся и жизнерадостно заметил:

— Здесь бы прибраться немного, вы согласны?

И взмахнул рукой, которая мгновенно окуталась лиловым пламенем с яркими зелеными прожилками. Пламя, словно вода, пролилось на стол, растеклось по нему и почти сразу погасло. Кувшин и стаканы остались стоять, только потрескались, а вот объедки на блюде рассыпались пеплом, как и деревянные ручки вертелов, оставив голые железные прутья, черные и словно оплавленные.

Таверна замерла, будто змея перед броском. Десятки взглядов скрестились посреди зала, кто-то потянул из-за пояса нож, думая, что делает это незаметно, кто-то привычным хватом взялся за горлышко пустой бутыли…

Лучано вздохнул — ну что за позерство! Нет, силу, конечно, показать следовало, для этого все и затевалось, но зачем же хорошую вещь портить? Вот чем некроманту посуда не угодила? С другой стороны, морское братство — народ суровый, чем-то меньшим их не проймешь. Эх, надо было успеть присесть за столик и заказать жареных орешков — самое то, чтобы смотреть представление в магателли.

Саймон тем временем огорченно посмотрел на жуткого вида стол и признался:

— Это я, пожалуй, слегка перестарался. Оно, вообще-то, на дюжину упырей рассчитано. — И добавил, доверительно понизив голос, но услышали его все, даже смертельно пьяная компания рыбаков, от которой несло свежим уловом так, что Лучано едва не отшибло чутье. — Зато если этот кувшин теперь поставить в подвал, крысы и тараканы носа туда не сунут.

— Лет десять, — задумчиво подтвердил Лионель. — И в пару-тройку соседних домов — тоже. — А потом невозмутимо поинтересовался: — Саймон, вам никогда не говорили, что «Тленная суть», примененная против обычных людей, карается выжиганием искры и каторгой?

— А я разве успел применить ее против людей? — изумился молодой некромант и кивнул на моряков, которые боялись шевельнуться, наверняка мечтая оказаться на другом конце Арлезы. — Вон же они, сидят живехонькие! Хотя после упоминания чьей-то матушки… Надеюсь, не моей, господа? — И добавил так смиренно и нравоучительно, что у Лучано едва зубы не свело от чрезмерной сладости тона: — Оскорблять матушку — все равно чью — недостойно порядочных людей, и каждый, кто это слышит, имеет право и даже обязан вступиться за честь почтенной дамы.

— Да я кракенову матушку помянул! — взвыл говоривший, от которого, разом отмерев, шарахнулись в разные стороны его же товарищи. — Кракенову, Всеблагой клянусь! Ее-то можно, благородный дон?! Все ведь поминают! А вашу я бы ни за что! Никогда! Якорь мне в глотку и селезенку на грот-мачту!

— Именно на грот-мачту? — деловито уточнил Саймон. — Я, увы, не знаток всякого корабельного устройства, но если кузен Кай укажет, где это…

— Господа, просто освободите стол, — утомленно посоветовал боевик и пообещал, обменявшись выразительным взглядом с Каэтано: — А мы, так и быть, уговорим нашего спутника не вступаться за честь кракеновой матушки.

— И даже вашу грот-мачту не покажем, — великодушно добавил Каэтано и расчетливо повысил голос: — Не будь я капитан Мурилья.