Читать книгу «Между Вороном и Ястребом. Том 2» онлайн.

Внутри тоскливо потянуло, словно заныла вроде бы давно зажившая рана. Так он, Аластор, смотрел на Беатрис, а она — на него… Будут ли в его жизни еще такие взгляды? Увидит ли в нем кто-нибудь не просто короля, выгодную партию, политический и экономический союз, а его самого?! Разглядит ли под блеском короны человека?

Отец говорил, что любовь часто приходит после свадьбы, когда сердце следует за разумом, и это достойно и правильно. Даже самый осмотрительный выбор не обещает непременного семейного счастья, потому что по-настоящему начинаешь узнавать человека, лишь проводя с ним день за днем. Ну, и ночь за ночью, разумеется. Но как бы ни была щедра Всеблагая Мать, даруя ночные супружеские радости, все-таки то, что происходит днем, гораздо важнее.

О, эту истину Аластор проверил на собственном горьком опыте! Как чудесно им с Беатрис было в постели! И как безнадежно все остальное, что они пытались построить между собой, в конце концов рассыпалось, будто детский замок из песка. Даже не потеряй Беа ребенка, сколько еще Аластор смог бы терпеть ее ревность, неуверенность в себе, вспышки гнева и желание присвоить его всего, не делясь с другими людьми? Сначала Айлин и Дани, потом все остальные, кто для него важен? Конечно, она боролась бы с этим, а он бы терпел… Но любовь… Любовь неминуемо ушла бы…

«Что ж, надеюсь, у Катрины с Джастином все будет хорошо, — вздохнул он, стараясь отвлечься. — Пусть и не как супруги, но они прожили вместе не один десяток лет, служа прежнему королю, и знают друг друга очень близко! Пусть их расцвет миновал, но у них еще есть время для любви и заботы. Даже для воспитания сына, пусть и приемного! Благие Семеро, помогите им, продлите их счастливые и спокойные годы как можно дольше, а я буду за них радоваться и, может быть, даже научусь чему-нибудь…»

— Ну что за чудесная пара, — шепнул Лучано, оказавшись рядом, пока жрец провозглашал супружеские клятвы. — Правду говорят, что плоды из Сада Всеблагой должны хорошенько созреть, только тогда они по-настоящему вкусны. А теперь я вижу, что им даже немного подвялиться не страшно, они от этого только букет набирают!

— Тихо ты, болтун, — шикнул на него Аластор, пытаясь не рассмеяться. Все-таки сравнение Джастина и Катрины с яблоками, подвяленными, а то и вовсе печеными, удивительно верно попало в цель. — Смотри, как они счастливы! И Дани тоже…

Мальчик, по такому торжественному случаю наряженный в синий бархатный камзольчик, такие же штаны, белые чулки и туфли с блестящими пряжками, торжественно держал корзину с розами, стоя возле Катрины, и выглядел невероятно гордым и довольным.

— Синьорино украшает эту свадьбу, как алмаз в короне, — согласился Лу. — Кстати, а жить счастливые новобрачные где собираются? Со службы, как я понимаю, они не уходят?

— Не дай Благие! — отозвался Аластор. — Что я буду без них делать? Они же мне как родные стали. Я им выделил флигель в малом крыле и велел взять собственную прислугу, чтобы не беспокоиться о всяких пустяках. Возраст все-таки берет свое…

— Беллиссимо, — одобрил Лучано, притихнув, пока жених и невеста громко произносили клятвы. Впрочем, ненадолго. — Монсиньор, а не согласитесь ли вы обойтись без меня пару-тройку дней?

— В Итлию собрался? — разом насторожился Аластор, и тут Лу его удивил:

— В Арлезу, — сообщил он с полной невозмутимостью. — У нашего дорогого Каэтано, который сделал такую дивную карьеру от почти-висельника до почти-адмирала, там осталось незаконченное дело. Помнишь, как он попал в лапы пограничной стражи? Его выдал собственный корабельный помощник. Очень непредусмотрительный и неосторожный синьор, я скажу! Ему бы дождаться, когда Каэтано повесят, а то и вовсе заплатить тюремщикам, чтобы удавили втихомолку. Он же так обрадовался, став капитаном «Алмазной Донны», что кинулся распоряжаться наследством раньше, чем истинный владелец отправился в Сады.

— Вот мерзавец! — с чувством согласился Аластор. — Мне, конечно, не за что любить контрабандистов, они мне убытки наносят, но даже у такого люда должны ведь быть какие-то понятия о чести? Хотя бы среди своих!

— В том-то и дело, что понятия таковые у морского братства еще как имеются, — заверил Лучано. — Поэтому синьор помощник, вернувшись, поведал сказку, как едва не погиб вместе с капитаном, а выбрался исключительно личной милостью Всеблагой. И что Каэтано завещал ему «Алмазную донну», разумеется. А когда узнал, что Мурилью не повесили, то быстренько взял первый попавшийся фрахт и увел «Донну» к берегам Султанской Порты. Понадеялся, что либо Каэтано за это время лишится головы, которой с таким размахом рискует, либо экипаж привыкнет к новому капитану и встанет на его сторону, если явится прежний хозяин корабля. Надо сказать, основания для этого есть, потому что самых преданных Каю людей этот поганец либо убил, либо вышвырнул из команды.

— Ты-то откуда все это знаешь? — поинтересовался Аластор, глядя, как ярко вспыхивают алтарные свечи, подтверждая милость богов для новобрачных.

— Каэтано рассказал. Он, как только осознал, что ему все не приснилось, и красавица-жена с титулом правда никуда не денется, сразу начал думать, как бы вернуть свой кораблик. Любит «Алмазную Донну», как ты своих лошадок, да и нищим побродяжкой при обожаемой супруге себя чувствовать не хочет.

— Вполне понятное желание, — согласился Аластор. — Кто бы на его месте хотел? Но если корабль в море, как до него добраться?

— В том-то и дело, что старый приятель, которого наш почти-адмирал попросил об услуге, прислал весточку, что «Алмазная Донна» вернулась в порт. И что новый капитан торопится, как на пожар, пытаясь найти новый фрахт и опять на несколько месяцев покинуть Арлезу. Каэтано чуть не сорвался, в чем был, с рапирой наголо и дюжиной людей из охраны Логрейнов. Но грандсиньора Клари, прелесть какая умница, подсказала, что надо бы испросить разрешения короля на такой визит в сопредельное государство. Вдруг любимый муженек там что-нибудь подожжет или убьет кого-нибудь лишнего? Неудобно может получиться, если король Арлезы на тебя за это обидится!

— Исключительно неудобно, — подтвердил Аластор. — Я ведь тогда тоже обижусь на лорда Логрейна. Значит, он просит позволения? На визит в Арлезу и восстановление справедливости?

— А еще на меня, — жизнерадостно сообщил Лучано. — У Логрейнов, конечно, в пограничной охране бойцы лихие, да и сам Каэтано в драке хорош, но помощь ему бы не помешала. А у меня есть Лионель, который даже отпуск для похорон отца взять не захотел, так соскучился по каторге. И синьор Саймон, который сегодня утром явился на службу, услышал эту историю и сразу заявил, что обязан вернуть кузине Клари семейное имущество — это, значит, кораблик со всем доходом и грандсиньора Кая живым и здоровым. Очень любит кузину и желает видеть ее счастливой в замужестве! А поскольку синьоры маги подчиняются Руке короля в моем скромном лице…

— Развлекаться поедете, — завистливо вздохнул Аластор. — Драться, громить что-нибудь… И без меня!

— Да я бы с радостью, — сочувственно посмотрел на него Лучано. — Но сам понимаешь…

— Понимаю, — буркнул Аластор. — Ладно, поезжайте. Только возьми у Аранвена верительные грамоты! Чтобы в Арлезе видели, что к ним не шайка явилась разбойничья, а королевская служба со всеми привилегиями. Ну, и ведите себя соответственно.

— Не опозорим, — пообещал Лучано, приложив ладонь к сердцу. — А в Арлезу, если пожелаешь, можно потом прогуляться еще раз, уже вдвоем. Нас ведь грандсиньор Дункан туда приглашал! А у него как раз отпуск…

— Точно! — сразу перестал расстраиваться Аластор. — Вот его и навестим, как только вернетесь! — И тут же вскинулся: — А енота ты на кого оставишь?! Учти, я с твоим чудовищем никаких дел иметь не желаю, и камзолы с рубашками у меня не лишние!

— На пажей, — заверил Лучано. — Я уже двух нанял, очень смышленые и резвые синьорино! А мой новый секретарь обещал присмотреть, чтобы они не вошли с Перлюреном в сговор за долю в краденом.

— Похоже, и вправду смышленые, — хмыкнул Аластор. — Ну, тогда пусть Семеро и Странник вас благословят. Каэтано Мурилья-Логрейн теперь чей? Наш! Значит, и корабль его тоже наш, дорвенантский. Нечего отдавать всяким пройдохам почти государственное имущество нашего почти-адмирала!

* * *

Утром следующего дня Грегор проснулся в таком превосходном настроении, что сам поразился этому, и, блаженно потягиваясь на слишком мягкой постели, попытался понять, в чем причина. Ответ пришел мгновенно, затопив его теплым умиротворением и почти детским предчувствием грядущего счастья. Любава! Голубоглазое чудо, которое он сегодня снова увидит! Более того, теперь, получив официальное разрешение Войцеховича на ухаживания, он сможет проводить с ней больше времени! Конечно, пока еще не наедине, но…

А ведь она тоже вскоре узнает о его планах! Нежное чуткое сердце карлонской бо-я-рыш-ни просто не может остаться глухим к любви, которая переполняет Грегора! К любви, которая требует выказывать ее ежечасно, ежеминутно, со всей преданностью и старанием, на которые он способен!