Читать книгу «Между Вороном и Ястребом. Том 2» онлайн.

Он немного подался вперед и сказал с полной искренностью, платя откровенностью за откровенность, выкладывая на стол все карты разом и позволяя Мартину Лорану самому решить, как и чем на это ответить.

— Мне повезло изменить судьбу! Оставить гильдию, больше не убивать по чужому приказу… Не просто редчайший шанс, а попросту невозможный! Теперь у меня новая жизнь, новая страна, и в ней живут люди, которым я служу с радостью и гордостью… И теперь я, наконец, могу делать то, что хочу! То, что мне нравится. А нравится мне, как оказалось, менять мир к лучшему, пусть даже в такой малости, как жизнь одного человека. Иногда это требует сущего пустяка! Даже удивительно… Несколько слов, десяток монет, просто не пройти мимо… Я делаю это потому, что могу! Потому что приготовить яд или «Слезы феникса» — никакой разницы, поверьте зельеделу! Ингредиенты стоят примерно одинаково, над котлом стоять что так, что этак… Но сварить вместо яда лекарство — это все равно что сказать спасибо тем, кто когда-то проявил милосердие и щедрость ко мне самому. Знаете, у грандсиньоры Судьбы ведь нет иных рук, кроме человеческих, и помощь ей всегда пригодится.

Он улыбнулся, одним глотком допил шамьет и закончил, глядя на молчащего разумника:

— Я не святой, не кающийся грешник и не Избранный Милосердной Сестры, синьор Мартин. Я не собираюсь раздавать «Слезы феникса» даром всем желающим, пусть даже этим людям они нужны. Но если боги привели ко мне — лично ко мне, понимаете? — человека, которому я могу помочь, почему бы мне это не сделать? Считайте, вам тоже просто повезло!

«А многим повезло куда меньше, — подумал он, но, разумеется, говорить этого не стал. — Мне действительно не искупить все, что я творил в бытность Шипом. Да я и пытаться не стану. Что сделано, то сделано, и мне с этим жить и умирать, а потом держать ответ в Претемных Садах. И уж точно я не могу помочь всем больным детям, которых в мире бесчисленное множество. А вот этому одному — вдруг да получится?! И если синьор Мартин, любящий брат, хороший друг мэтра Вильмона и мастер деликатных дел, станет моим другом и помощником, будет просто беллиссимо! А если нет — ну и ладно, пустяки какие!»

— Я вас понял, милорд… — отозвался разумник. С трудом отвел взгляд от драгоценного флакона, вздохнул и поправился: — То есть Лучано. Постараюсь… привыкнуть… — Усмехнулся немного сконфуженно уголками губ и добавил с преувеличенной серьезностью: — Что ж, не может ведь оказаться недостойным доверия человек, которому мой магистр подарил свой рецепт шоколада. Это, знаете ли, рекомендация!

* * *

В родную гавань «Звезда Востока» возвращалась уже на закате, позолоченная мягким, словно прошедшим через витражи, светом от кончиков мачт и до бронзовых накладок на штурвале. Прозрачные бирюзовые волны несли «Звезду» бережно и ласково, будто обнимая стройный высокий корпус, а тот величественно и доверчиво покачивался в теплой воде.

Устав от впечатлений, Айлин встала у борта, глядя на море, тоже пропитанное золотом и багрянцем, подставив лицо свежему ветерку и ловя каждое мгновение этого удивительного, ни на что не похожего счастья и покоя. Она, рожденная в ином краю, более суровом и холодном, где солнце никогда не было столь щедрым, а небо — таким высоким и яростно прекрасным, где воды рек текли прозрачные, но холодные, лишенные торжествующей красоты и бесконечных переливов моря, упивалась оттенками, запахами и прикосновениями Арлезы как волшебным зельем, способным исцелить душевные раны и превратить болезненные темные воспоминания в бледные, уже не способные навредить отражения прошлого.

Экипаж «Звезды» с удивительной тактичностью оставил ее в одиночестве, только Амина, все время визита тихонько державшаяся рядом, раздобыла несколько подушек и преспокойно уселась на них прямо на палубе, в паре шагов от Айлин, все так же не тревожа ее, но бдительно ожидая момента, пока может понадобиться своей госпоже.

В тот момент, когда Айлин уже достаточно насладилась одиночеством и начала от него уставать, рядом, как всегда тонко чувствуя ее настроение, встал Кармель. Он тоже любовался морем, не говоря ни слова, за что Айлин была глубоко благодарна. Она и не знала раньше, что молчать вместе с кем-то, знающим тебя настолько хорошо, ничуть не хуже, чем говорить. Ей хотелось придвинуться ближе, положить Кармелю голову на плечо, но она не решилась, помня о строгости арлезийского этикета. Кто знает, вдруг такое поведение между женихом и невестой недопустимо? В Дорвенанте, например, это явно выходило бы за границы приличий!

Вместо этого она положила руку на полированные перила рядом с большой смуглой ладонью Кармеля и улыбнулась, когда мгновением позже он бережно накрыл ее пальцы своими.

— Это был прекрасный день, — сказала она тихо, не зная, как словами передать чувства, которые переполняли ее душу. — Я так благодарна… за все… И всем!

— Я рад, — очень просто и спокойно ответил Кармель, а потом добавил, переводя взгляд с моря на Айлин: — У нас впереди еще бесчисленное множество таких дней, моя донна. Но сколько бы ни отпустила нам судьба, мне всегда будет мало. Я уверен, мы были вместе в прошлых жизнях и встретимся в будущих, потому что для моей любви одного человеческого срока на земле недостаточно. Я хочу бесконечно встречать тебя, узнавать и завоевывать снова и снова, а потом проводить рядом долгие годы, чтобы рука об руку возвращаться в Сады — и снова покидать их. Одна жизнь? Она пролетит как миг! Пусть их будет сотни, тысячи, я смогу заполнить их все любовью к тебе и к этому миру!

— Вместе навсегда? — эхом откликнулась Айлин. — Разве так можно? Говорят, что души встречаются в этом мире ради божественных уроков, а когда они выучены и экзамен сдан, Претемная Госпожа назначает людям новые испытания. Только в Садах можно встречаться, не страдая от печалей и тягот, наслаждаясь покоем и ожидая конца мира, когда все воплощения души сольются воедино. Только там мы вспоминаем бесконечные частички своей жизни на земле и узнаем всех, с кем были близки раньше…

— Так и есть, — с торжественной тихой обреченностью подтвердил Кармель и взял ее руку в свою. — Но посмотри на меня, моя донна. — Айлин как завороженная повернулась к нему и утонула в раскаленной тьме его зрачков. — Я клянусь тебе… Клянусь бессмертной душой и всеми ее воплощениями, что были и еще будут. Я всегда стану искать тебя в этом мире, чтобы снова любить и беречь. Кем бы ты ни была, какой бы путь ни выбрала, через какие уроки не вела бы тебя судьба! И если даже мы друг друга не узнаем… Что ж, познакомимся заново!

— А если не сумеем? — спросила Айлин едва слышно, замирая от ужаса этой мысли. — Если встретимся смертельными врагами, между которыми невозможно примирение? Или причиним друг другу столько горя, что не сможем его простить? Что, если кто-то из нас пройдет на жизненном пути мимо, так и не узнав, не вспомнив? Вдруг это будет уроком, который мы не сможем изучить, и экзаменом, который мы не сдадим?

— Тогда я предъявлю счет и судьбе, и богам, — тяжело уронил Кармель.

В его зрачках полыхнуло мрачное пламя, напомнившее Айлин храмовую фреску с образом Баргота-Искусителя, величественного и опасного. Пожалуй, она бы испугалась, не чувствуй всей своей сутью, что этот возможный гнев обращен не на нее, а на тех, кто посмеет встать между душами, созданными друг для друга. Неважно, кто это будет, люди или боги, обстоятельства или сама судьба.

— Я хочу… — Она запнулась, но твердо договорила: — Чтобы так и случилось. Чтобы мы встречали друг друга снова и снова, в каждой нашей жизни, сколько бы их ни осталось до конца мира! Чтобы мы всегда были вместе!

Соленый влажный ветер вдруг ударил ей в лицо, и Айлин захлебнулась им, словно глотком морской воды. Аквамарин волны блеснул на солнце, белоснежный пенный гребень ударил о борт корабля и рассыпался на брызги, Айлин же испытала странное чувство! Как будто она уже стояла рука об руку с этим мужчиной где-то далеко-далеко! И давала ему те же клятвы, и слушала их от него.

Ей показалось на миг, что вместо легкого нарядного платья из зеленого шелка на ней алые одежды, усыпанные драгоценными камнями и жесткие от золотого шитья. Что уши оттягивают массивные серьги, а на шее — тяжелое ожерелье, и руки трудно поднять, потому что смуглую кожу от запястий до плеч не видно под широкими браслетами…

И еще ей показалось, что у мужчины рядом с ней другие черты лица, более тонкие и резкие, а глаза синие, как арлезийское небо, но смотрит он точно так же, и не узнать его невозможно, потому что из этих глаз на Айлин глядит его душа, а она одна и та же, сколько бы веков ни прошло!

И потому все, что он говорит, истинно…

Она покачнулась, поднесла руку к лицу, мимолетно удивившись, что видит белую кожу, да и браслеты куда-то подевались…

— Моя донна! — раздался рядом обеспокоенный голос Кармеля. — Тебе нехорошо?

— О нет… — прошептала Айлин. — Я просто… немного устала… День был такой чудесный, но длинный…

— Совсем скоро мы будем дома. — Кармель держал ее за руку, тревожно и внимательно заглядывая в лицо. — Ветер попутный, «Звезда Востока» летит по волнам…

— Разве порт близко? — удивилась Айлин, окончательно сбрасывая непонятное наваждение, приходя в себя и с недоумением оглядывая береговую линию, которая плавно выгибалась между двумя далеко выдающимися в море уступами. — Я не помню эти места…

— Потому что ты смотрела на них с другой стороны, — улыбнулся Кармель. — Это бухта Вуали. Его высочество Хосе Мануэль был так любезен и настойчив в желании произвести на тебя впечатление, что велел капитану провести «Звезду Востока» вдоль берега и доставить нас прямо в поместье. Это Арлеза, моя дорогая. Здесь иногда по морю гораздо ближе, чем в коляске или верхом. Конечно, если у тебя такой корабль и такой капитан!