Читать книгу «Между Вороном и Ястребом. Том 2» онлайн.

— Простите, ваше высочество! — смущенно откликнулась Айлин. — Я никогда раньше не видела когтей маритов… и самих маритов тоже… а это в самом деле коготь?

Она тут же преисполнилась твердой решимости непременно заполучить пару и все-таки заказать серьги. Или хотя бы один для подвески… А если удастся добыть три когтя, то и вовсе выйдет чудесный малый гарнитур, очень, между прочим, подходящий некромантке!

— Он самый, — не без некоторого самодовольства отозвался принц. — У нас, видите ли, считается, что коготь марита приносит удачу на море! Эти твари безобидны, на корабли и шлюпки они не нападают. А превращаются в маритов утопленники — не все, конечно, а лишь некоторые. Никому не известно, кого именно может постигнуть такая участь, потому моряки на всякий случай не обижают маритов.

— А как же тогда вы добываете когти? — удивилась Айлин, которая помнила рассказ Кармеля, но жаждала узнать подробности.

Ей ярко представилось, как марит вылезает на берег и снимает когти для обмена, а потом длинным суставчатым пальцем, уже лишенным когтя, указывает на приглянувшийся кусок мяса и торгуется жестами. Это же Арлеза, здесь все торгуются, даже гули! Почему бы не делать этого и маритам?! Может, они и лавки на рынке свои имеют? Она, Айлин, не удивилась бы!

В этот момент матросы, следуя приказам ее знакомого лейтенанта Кеханы, завершили сложные действия с парусами, корабль качнуло, и он медленно поплыл вперед и немного вбок, плавно направляясь от берега к морю.

— Мы их не то чтобы добываем… — задумался принц. — Просто если хорошо накормить маритов, они забирают угощение и отплывают подальше, а на волнах остаются комки водорослей, в которых попадаются когти. Конечно, так бывает не всегда, поэтому часто кормить маритов бесполезно, а когти довольно редки и дороги… Кстати, возле мыса Фольгау, к которому мы направляемся, как раз и расположена крупная лежка маритов! Там теплые отмели возле скал, а мариты обожают греться на солнце.

— И мы сможем их увидеть?! — Айлин даже дыхание затаила, не веря в собственную удачу. — Хотя бы издалека?!

— Друг мой Альварес? — повернулся принц к капитану.

— Если донна желает — подманим, — уверенно пообещал тот. — Выстрелим из пушки, они непременно подплывут посмотреть, что это такое в воду бахнуло. Можем и поросенка скинуть, чтоб не зря тревожить. А вам, драгоценная донна, в самом деле любопытно увидеть этих тварей?!

— Очень! — заверила Айлин и даже руки прижала к груди в умоляющем жесте.

— Ну надо же, — усмехнулся капитан. — Простите, но впервые на моей памяти прекрасная дама желает смотреть не на маяк или береговые красоты, а на маритов!

— Потому что моя донна удивительна, — подтвердил Кармель и, взяв руку Айлин, поцеловал ее пальцы, причем по-настоящему, коснувшись их губами.

Айлин бросило в жар, словно безжалостное арлезийское солнце спустилось к самым мачтам «Звезды Востока». Еще миг — и она бы вспыхнула не только румянцем, но и настоящим пламенем изнутри! Моряки вокруг смотрели на них с Кармелем так… понимающе! Кто-то — с веселым добродушием, кто-то — ласково и снисходительно, кто-то — с легкой, несерьезной завистью и озорной искоркой во взгляде темных блестящих глаз. Но все они, кажется, видели в ней и Кармеле не просто жениха и невесту, а пару влюбленных… Неужели это так заметно?!

— Ну, а пока «Звезда Востока» идет к мысу Фольгау, — жизнерадостно заявил принц, — прошу отобедать!

И широким взмахом указал на самый настоящий стол, стоящий у высокого борта. Огромный, накрытый белоснежной скатертью, и, вдобавок, под легким пологом из белого шелка, чтобы защитить сидящих от солнца. Айлин поразилась, как она его до сих пор не увидела?! И ладно бы пропустила взглядом сам стол, но как можно было не почуять восхитительные ароматы множества блюд?! Она растерянно взглянула на принца, который самодовольно улыбнулся и снова подкрутил усы, а Кармель склонился к ее уху и негромко сказал:

— Магия иллюзии, моя донна. Мой дорогой родич очень любит удивлять гостей и рад, если его сюрпризы удаются.

Словно подтверждая его слова, Хосе Мануэль сделал знак рукой, и над палубой зазвучала музыка. Лютня, флейта, что-то еще… Музыкантов Айлин не видела, но нежная мелодия завораживала, уносила вдаль, просила наслаждаться каждым мгновением этого солнца, моря, радости!

— Ваше высочество… — обернулась она к принцу, вдруг решившись на то, о чем так давно мечтала. — А можно мне… Можно мне выстрелить из пушки?!

* * *

Просторный кабинет на втором этаже, куда они поднялись по отдельной лестнице, сам хозяин дома, приглашая войти, почему-то назвал палатой. Грегор так и не понял, причем здесь лазарет, но эта очередная местная странность волновала его в последнюю очередь. Едва переступив порог и дождавшись, пока Войцехович сядет в кресло, стоящее за массивным столом, Грегор жестом отклонил приглашение сесть на покрытую ковром кушетку, остановился у открытого окна и жадно вдохнул теплый воздух, напоенный запахами близкого сада. Всего одно мгновение помедлил и так решительно, словно отдавал приказ: «В атаку!», сообщил:

— Я хочу просить руки леди Любавы! То есть бо-я-рыш-ни Любавы, — поспешно поправился он, рассудив, что Войцеховичу, должно быть, будет приятнее услышать карлонское титулование.

Несколько слов, которые должны были изменить всю его судьбу, упали в тишину кабинета звучно и веско. С этого момента пути назад не было, но, что бы ни случилось дальше, Грегор готов был идти до конца. Сватовство, помолвка, ожидание брака, диковинные и не всегда приятные карлонские традиции… Неважно!

Ничего не имеет значения, кроме опасности лишиться шанса на счастье. Опасности потерять девушку, которая поразила его не только красотой, но и тем, что он еще ни разу не встретил у других женщин такой полной и блистательной мерой — добродетелью, невинностью и сердечной чистотой. Можно только восхищаться тем, как чета Войцеховичей сумела воспитать дочь!

И даже мысль о том, что кто-то еще может претендовать на брак с леди Любавой, будила в Грегоре темную ярость, грозящую выплеснуться наружу чем-то страшным. Он должен получить ее, эту нежнейшую белоснежную лилию, которую Всеблагая Мать не зря укрыла в полуварварских карлонских землях. О, теперь Грегор ясно понимал, что божественный промысел — это не просто слова!

Вся его жизнь, весь пройденный ранее путь вели его сюда! И то, что он раньше считал любовью, нелепо и чудовищно заблуждаясь, было частью этого пути, предназначенной для того, чтобы показать ему разницу. Разницу между другими женщинами и Любавой! Милой, чудесной, единственной на свете!

Осознав, что боярин молчит в полном ошеломлении, Грегор с достоинством поклонился и все-таки присел на предложенное место. Разумеется, мгновенного ответа ожидать нельзя! Какой отец не считает брак дочери одним из важнейших дел, какие только могут быть?! Войцехович удивлен поспешным предложением, — даже неприлично поспешным, если уж начистоту! — следует дать ему время.

Грегор спокойно выдержал взгляд боярина, в котором изумление постепенно сменялось глубокой задумчивостью. Войцехович погладил бороду, подергал ее, пропустив пальцы через густые, черные с серебром пряди, уронил руки на колени… Глубоко вздохнул полной грудью, так что борода подпрыгнула на длинном камзоле из темно-синей парчи с жемчужной вышивкой, а потом заговорил. Медленно, с явной тщательностью подбирая слова:

— Врать не буду, княже, примечал я, как ты на Любушку смотришь. Зять ты, оно конечно, любому на зависть. И маг, и воевода, и дом у тебя, говорят, полная чаша. А только, не сочти за обиду, ты ведь женат уже.

И посмотрел с хитроватым прищуром, который мог бы даже показаться обидным, не постарайся сам Войцехович сгладить впечатление от своих слов, разведя руками и добавив: