Читать книгу «Между Вороном и Ястребом. Том 2» онлайн.

Он снял рубашку и разулся!

Нимало не смущаясь присутствием дам!

Сыновья боярина сделали то же самое, оставшись, как и боевик, голыми по пояс, в одних только штанах и босиком. Если второе еще можно было понять — на ковре без обуви удобнее — то первое нарушало все мыслимые правила этикета!

К молчаливому негодованию Грегора, ни Войцехович, ни Ставор не возмутились таким вопиюще неприличным поведением. Больше того, рассматривали соперников с явным одобрением. Теперь, без одежды, оказалось, что Майсенеш не так уж сильно уступает противнику. Ростом они были почти равны, только у старшего Войцеховича мышцы бугрились, а у боевика были плоскими, но даже на вид очень плотными и тугими. И у обоих соперников перекатывались под кожей при каждом движении, как у сильных матерых зверей.

Грегор покосился на балкон, от которого стоял совсем близко.

Леди Ставор, небрежно поигрывая веером, рассматривала молодых магов с неприличной для девицы откровенностью. Какая все же неприятно бесцеремонная особа! Вот леди Любава, как и пристало воспитанной юной дворянке, потупилась и только изредка бросала на соперников быстрые взгляды из-под длинных золотых ресниц. О, конечно, она беспокоится, не пострадают ли ее братья!

Засмотревшись на нежное округлое личико, Грегор как-то не сразу понял, что первый поединок уже начался.

И тут же закончился!

Младший сын Войцеховича ринулся на боевика мощно и безыскусно, словно дикий бык или кабан. При его весе и силе не такая уж плохая тактика. Попади в Майсенеша это живое пушечное ядро — точно сбил бы с ног! Однако тот до последнего оставался на месте, а когда Войцехович на него почти налетел, попросту отступил! Пропустил соперника мимо себя и вдобавок подтолкнул его в спину, так что карлонец, не сумев остановиться, выбежал с ковра! Сам — под громкий хохот вокруг! Даже боярин смеялся… нет, ржал громко и зычно, как жеребец.

— А парень-то ваш не так уж и прост, — сказал Ставор тоже со смехом. — Ну и славно, так интереснее.

К изумлению Грегора, проигрыш — причем настолько позорный! — вовсе не расстроил младшего Войцеховича. Недоуменно оглядевшись, словно пытаясь понять, как это вышло, он хлопнул себя по бедрам — неприятно вольный жест заставил Грегора мысленно поморщиться — и захохотал оглушительнее всех. Майсенеш раскланялся с благодарной публикой, и Грегор заметил, что симпатии толпы стремительно склонились в его сторону, несмотря на то что большинство ставили на Войцеховича.

Он снова глянул на балкон, ожидая, что леди Любава расстроена проигрышем брата, но обе девицы улыбались. Впрочем, зрелище и вправду вышло презабавное.

Старший сын боярина оказался то ли умнее, то ли осторожнее брата — ступив на ковер, он осторожно закружил вокруг Майсенеша, время от времени делая пробные движения в его сторону. Майсенеш неизменно уворачивался, не предпринимая в ответ ничего, и вскоре Грегору начало казаться, что конца этому кружению не будет. Сколько же можно? Право, в академических драках столь нерешительно ведущих себя противников уже давно затоптали бы!

Словно услышав его мысли, оба бойца разом качнулись вперед, обхватили друг друга за плечи, словно желали обняться, и застыли статуями. Только вздувшиеся мышцы и громкое хриплое дыхание явно выдавали их напряжение. Миг, еще миг, и тут живая скульптура качнулась. Войцехович навалился на Майсенеша, пытаясь задавить и смять его, но боевик сместился в сторону, и на мгновение сын боярина потерял равновесие. Майсенеш сразу подсек его ногой за щиколотку, одновременно то ли потянул вбок, то ли привалился к нему сам — Грегор не понял! — но могучее тело Войцеховича качнулось еще дальше. Майсенеш тут же толкнул его всем своим весом! Одно мгновение — и его соперник тяжело рухнул на ковер! Боевик, упав на него сверху, придавил горло Войцеховича локтем, показывая, что может придушить, но следует правилам.

Тесный круг людей взорвался криками удивления, восторга, азарта. Громче всего орали орденцы, впрочем, карлонцы и свита Ставора ненамного им уступали, к тому же их было больше. Войцехович, лежа внизу, пару раз дернулся, а потом что-то мрачно пробурчал. Майсенеш тут же с него скатился и легко вскочил на ноги, а потом протянул побежденному сопернику руку, улыбаясь ясно и радостно.

Сын боярина пару мгновений помедлил, потом ухватился за руку победителя и тяжело поднялся. Отряхнулся всем телом, словно огромный пес, исподлобья глянул на боевика… вздохнул — и сгреб его в объятия. Крепко обнявшись, они разошлись, братья Войцеховичи утешающе похлопали друг друга по спине, а Майсенеша подхватили орденские маги, раскачали за руки и за ноги, подкинули вверх, поймали и снова швырнули. Боевик орал, требуя поставить на землю, но его подбросили еще несколько раз, прежде чем напоследок поймать и, наконец, отпустить.

— Давно я так проигрышу не радовался, — прокомментировал это зрелище Ставор. — И бой хорош, и противники друг друга стоят. Что ты там обещал за победу, друг мой Ласло? Чеканную чарку в каменьях? Я, пожалуй, от себя подарок добавлю, к одной чарке — вторую, парную. Селезень, смотрю, еще не нашел себе уточку? Вот как женится, будет им с невестой из чего на свадебном пиру вина выпить.

Грегор успел удивиться, что влашский некромант радуется победе, одержанной над сыном его друга, но Войцехович и сам расплылся в улыбке, кивнул, а потом заявил:

— Ну и лихой же сын у воеводы Майсенеша получился, пускай старику в Садах за него радостно будет! Эх, жаль, что королю послужить отказался, а то чем бы не жених для моей Любавы? А то и для твоей Радославы, а, Мирча?

Кажется, Войцехович обращался к лорду Ставору. Кажется, Ставор что-то ответил, но Грегор не расслышал, что именно.

Жених для Любавы?! Майсенеш?!

Словно во сне он видел, как леди Любава, незаметно для всех спустившись во двор, идет к раскрасневшемуся и растрепанному боевику, не успевшему даже одеться! Он так и стоял, ожидая девушку, глупо улыбаясь, блестя мокрыми от пота плечами и грудью, с прилипшими ко лбу светлыми волосами и хмельным взглядом. Стоял — и смотрел, как она идет! Смотрел непристойно уверенно, дерзко, жадно!

Ни на мгновение не отвел и не опустил глаз, пока тонкая фигурка в бледно-розовом платье дивным видением плыла по каменным плитам. Длинный подол скрывал даже туфельки, и казалось, что девушка не касается мостовой, так легки были ее шаги, Вот она подошла ближе, еще ближе… Драгоценная посудина, до краев полная золотистого вина, оставалась неподвижной, ни капли не пролилось на камни двора. Майсенеш улыбнулся еще шире и глупее.

Леди Любава подошла к ковру, подняв тяжелую чарку обеими руками, протянула ее боевику, и Майсенеш, принимая награду, задел пальцами ладонь девушки.

Леди Любава вспыхнула от смущения нежным пунцовым румянцем, глядя на него снизу вверх, ее глаза просияли, как летнее небо, умытое дождем и озаренное вернувшимся солнцем… Боевик, не отрывая от нее взгляда, молча держал чарку в руках, как будто забыл, что с ней положено делать. Потом глянул на поверхность вина, снова — на Любаву, и вдруг тоже покраснел — так же глупо и некрасиво, как только что улыбался. А у Грегора потемнело в глазах.

Почти тут же зрение вернулось, и бешенство отступило, оставив неприятное опустошение и слабость, а Майсенеш… Майсенеш побледнел.

Грегор всмотрелся в боевика и резко выдохнул. В ауре Майсенеша медленно расползалась паутина фиолетовой силы. Его, Грегора, силы! Не намеренно оформленное проклятие, а просто плеснувшее наружу неистовое желание чужой смерти! Безвредное у профана, неприятное, но редко действительно опасное у ведьмы, но у некроманта его мощи способное свести жертву в могилу за неделю! Такое желание, исполнившись и непоправимо навредив, сразу рассеется, не оставив следа. И никто, никто не поймет, отчего же умер третий сын воеводы Майсенеша, никто даже не заподозрит проклятие, ведь никакого проклятия не было. А мертвый Майсенеш никогда не станет женихом леди Любавы…

«Что я делаю?! — подумал Грегор, содрогнувшись. — Проклинаю победителя турнира, посвященного Всеблагой Матери! Пусть даже она никогда не была ко мне милостива, но я…. я все еще надеюсь? И то, что я сам не заметил, как вырвалась сила — тем хуже! Маг обязан контролировать себя, так что же со мной происходит?!»

Стиснув зубы и сосредоточившись, он потянулся силой и вырвал паутину из энергетического поля Майсенеша. Это заняло всего лишь мгновение и, Грегор был уверен, осталось полностью незамеченным всеми. Даже Ставор, стоявший рядом, вряд ли почувствовал колебания магического поля. Как удачно, что он и вправду не проклятийник! Впрочем, если влашский некромант и заметил что-то, наверняка он решит, что Грегор снял со своего человека случайную магическую флюктуацию. Вокруг полно людей, наверняка Майсенешу сейчас многие завидуют! Он вполне мог поймать примитивный сглаз или даже порчу.

Грегор присмотрелся, паутина совершенно точно исчезла. На ее месте расплывалась мерзкая, словно выплавленная, дыра в энергетических линиях. Ну и Баргот с ней! Ничем серьезнее мигрени она Майсенешу не грозит, да и та пройдет за несколько дней, если боевик не догадается обратиться к целителю раньше. А целитель ничего поймет, потому что дыра через пару часов сама по себе затянется. Все, обошлось!