Читать книгу «Между Вороном и Ястребом. Том 2» онлайн.

Впрочем… Дуэли между адептами часто бывают из-за еще больших глупостей, если хорошенько подумать….

— О, всего пятьдесят лет назад. Султан Айюб Миротворец до сих пор здравствует, хотя и собирается вскоре выбрать наследника.

— Главное, чтобы этот наследник не начал нарушать закон и обсуждать с кем-нибудь пилав, — хихикнула Айлин, бережно прижала к себе драгоценные записи и твердо решила, что к следующему визиту Асият непременно попросит Алонсо приготовить это загадочное блюдо.

Нужно ведь порадовать гостью, да и ужасно интересно самой попробовать то, от чего происходят настоящие бунты!

* * *

— Альс, ты решительно невыносим! — заявил Лучано, томно растекаясь по креслу у камина.

Камин, правда, не горел, все-таки лето, но сидеть здесь почему-то было гораздо уютнее, чем возле окна. К тому же, кресло возле окна было занято, там не менее томно возлежал синьор Паскуда, только что употребивший сырую куриную грудку и запивший ее сливками. Лучано с удовольствием почесал бы кота за ухом, но рассудил, что если хвостатому синьору захочется ласки, он сам за ней придет, и Паскуда, кажется, вполне разделял его мнение. Время от времени он лениво шевелил ушами, окидывал комнату внимательным взглядом желто-зеленых глаз и, убедившись, что ничего не изменилось, опять задремывал.

— Прости? — удивился Аластор, сидевший прямо на кровати с какими-то бумагами.

Вообще-то, заниматься документами полагалось бы в кабинете, но эти бумаги явно были какими-то очень личными — несколько минут назад Лу наблюдал, как Альс достал перевязанную нежно-голубой ленточкой стопку из верхнего ящика стоящего здесь же, в спальне, секретера. А ленточка, между прочим, была вышитой! Первая юная влюбленность?! М-м-м, как интересно!

— Ты слишком идеален, — охотно ответил он на удивление друга. — Сам посмотри! Почтительный сын и ученик, терпеливый брат, замечательный друг! Великодушен, справедлив, не заносчив и всегда готов прийти на помощь. Образец дворянина и мужчины! Но, Альс, даже на солнце есть пятна! Знаешь, чему меня учил мастер Ларци? Если видишь слишком хорошего человека, покопайся в его секретах и обязательно найдешь тайный порок. Может, не особенно большой, но он будет! А за тобой лично я не знаю ничего более предосудительного, чем любовь к сладкому. Согласись, это пороком считать как-то странно. В общем, я в недоумении и начинаю подозревать нечто страшное! Умоляю, развей мою тревогу и скажи, что твоя безупречность запятнана хоть чем-нибудь! Может, в детстве ты таскал с кухни лакомства? Или подсматривал за служанками в купальне, когда пришла горячая пора отрочества? Ну хоть что-нибудь!

— Вот болтун, — по-доброму усмехнулся Аластор и, бережно отложив таинственные письма, сделал глоток шамьета.

Увы, здесь никто не проникся идеей, что шамьет для молодого лорда должен варить его друг и спутник. Утруждать гостя? Как можно! Поэтому напиток принесли с кухни, и Лучано готов был поклясться, что сливок и меда там чуть ли не вполовину от самого шамьета. Портят Альса таким потаканием его слабостям! А ему, Лучано, потом исхитряйся, чтобы Альсу казался вкусным шамьет, в котором не стоит ложка от приторной сладости.

— Я ограбил менялу в Шермезе, — напомнил Аластор, однако Лучано возразил:

— Чистое восстановление справедливости! И очень милостивое! Другой вообще казнил бы, едва взойдя на престол!

— Хм… Оргия в Ночь Боярышника?

Похоже, Альса начала забавлять эта игра.

— Оргия? Ты себе льстишь, — фыркнул Лучано. — Так, приятный вечер в дружеской компании.

— Боюсь даже представлять, что тогда для тебя означает оргия.

— Правильно боишься, — довольно согласился Лучано. — Итак, что-нибудь еще?

— Даже не знаю, — со вздохом признался тот. — Конечно, я не так идеален, как ты утверждаешь, но чего-то серьезного, пожалуй, не припомню. Разве что…

Он неуловимо помрачнел, и Лучано встревожился, что своей болтовней заставил Альса вспомнить что-то поистине неприятное. Переложил в шамьет острой приправы, так сказать.

— Не говори, если не хочешь, — предложил он поспешно, однако Аластор поморщился и упрямо мотнул головой.

— Я натворил глупостей, когда познакомился с Айлин, — признался он через несколько мгновений сгустившегося в комнате молчания. — Но эту историю ты и так знаешь. Едва не погубил ее репутацию… А когда все открылось, я не сразу понял, насколько виноват! И даже потом не смирился. Я… нарушил слово, которое дал отцу. Правда, к этой клятве меня принудили, но даже так — я не должен был! Вот, смотри, — усмехнулся он и, встав, подошел, чтобы положить на колени Лучано увесистую стопку писем. — Ты хотел мой постыдный секрет? Ну, так вот он и есть. Я писал письма, которые обещал не писать. И тем самым нарушил слово чести, которое от моего имени дал Бастельеро мой отец.

— Ты писал… вот это?

Лучано коснулся верхнего письма в стопке кончиками пальцев так осторожно, словно трогал нечто… нет, не ядовитое! Священное…

Письмо, насколько он мог видеть, было запечатано капелькой сургуча и оттиском вздыбленной лошади. Герб Вальдеронов. И не вскрыто. Бумага немного пожелтела от времени и слегка запылилась, похоже, письма лежали в секретере довольно долго.

— Я писал ей, — кивнул Аластор, возвращаясь в свое кресло. — Все пять лет, хотя обещал этого не делать. Но не отправлял, на это у меня хватило ума и честности.

— Тогда не понимаю, что в этом плохого, — тихо сказал Лучано, поглаживая письмо, словно живое существо. — Альс, даже если ты написал что-то… неосторожное… Синьорина все равно эти письма не получила.

— Я нарушил слово, — упрямо сказал Аластор. — Помнишь, как Дункан говорил о служении Барготу? Все начинается с маленького шага, мелкой уступки себе и своим желаниям. Слово чести должно быть свято, лишь тогда можно уважать себя самого. А что касается недозволенности… Нет, в этих письмах ничего такого! Я был довольно глупым мальчишкой, но все же понятия о порядочности отец мне привил. Писать непристойности девице? Благие Семеро, да ей двенадцать было! Она мне была как сестренка! Хочешь — сам почитай.

— Читать твои письма?! — ужаснулся Лучано, хотя проклятое кошачье любопытство выло дурным голосом и царапалось когтями, так ему хотелось сунуть туда нос. — Я не посмею…