Она придвигается ближе, и я стискиваю зубы. Она сидит прямо на моем члене, и хотя я изо всех сил стараюсь этого не делать, это все, о чем я могу думать.
— Недостаточно, — говорит она. — Мне никогда не хватало смелости, и я думаю, что всегда буду жалеть об этом, понимаешь?
Никогда раньше я не видел у нее такого измученного взгляда. Мне всегда казалось, что я так хорошо знаю Рейвен, но сейчас я понимаю, что в ней есть глубина, которую я раньше не замечал.
— О чем ты будешь жалеть?
Она обхватывает меня за шею и отводит взгляд.
— О том, что не пошла за мужчиной, которого люблю. Если бы я это сделала, разве сейчас все было бы по-другому? Была бы я счастливее?
Я крепче сжимаю ее талию, мое сердце бешено колотится.
— Кто он? Ты говоришь о Сайласе Синклере? — Жалеет ли она о том, что отпустила его и не стала бороться за него, когда Аланна вернулась в его жизнь?
Рейвен хихикает.
— О Сайласе, — говорит она. Ненавижу, как она произносит его имя. Я ненавижу все, что связано с этим человеком. — Нет. Сайлас и Аланна по-прежнему являются частью моей жизни, и я очень люблю их обоих. Мне кажется, я люблю Аланну больше, чем Сайласа, понимаешь? Она сумасшедшая в самом лучшем смысле этого слова.
Я пристально вглядываюсь в ее лицо, пытаясь расшифровать его.
— Так кто же он?
Она смотрит мне в глаза и качает головой.
— Ты бы мне не поверил, если бы я тебе сказала.
— Тогда кто-то, кого я знаю. Только не говори мне, что это один из моих братьев? Это Лексингтон?
Она смеется, ее голос звенит от удовольствия.
— Может, мне трахнуть твоего брата, Арес? — спрашивает она, вращая бедрами у меня на коленях. Черт.
— Ты не сделаешь этого, если тебе дорога его жизнь.
Я крепче сжимаю ее талию, чтобы не шевелилась, но уже слишком поздно. Я чувствую, как твердеет мой член, и могу только молиться, чтобы она была слишком пьяна и не поняла, что возбуждает меня.
— Перестань, милая, — говорю я сквозь стиснутые зубы. — Тебе нужно поспать. Ты слишком много выпила и завтра пожалеешь о своем поступке.
— Не пожалею, — говорит она мне. — Единственное, о чем я когда-либо жалела, — это о том, чего я не делала.
Рейвен смотрит на меня и проводит рукой по моим волосам, ее пальцы касаются моей кожи головы, прежде чем она крепко сжимает мои волосы. Ее лицо так близко к моему, что я могу наклониться и поцеловать ее.
Я отворачиваюсь, и она смеется.
— Что ты делаешь, Рейв?
— То, что не следовало бы.
Она двигается у меня на коленях, и тихий стон вырывается из ее губ, когда мой член оказывается у нее между ног.
— Это нужно прекратить, — говорю я ей. — Неважно, насколько ты пьяна, Рейв. Это неправильно. Я жених твоей сестры, ради всего святого.
— Да, — говорит она. — Но ты должен был быть моим.
Я удивленно смотрю на нее. Да. Если бы Ханна не умоляла меня поговорить с бабушкой, женщиной, на которой я бы женился, была бы Рейвен.
Она улыбается и проводит пальцами по моей груди, пока не сжимает в руке ее край.