Это только заставляет меня чувствовать себя еще более ужасно. Мне хочется, чтобы она набросилась на меня, чтобы я могла оправдать свою ненависть. То, как она ведет себя сейчас, напоминает мне прошлое, когда я была настолько ослеплена ее ядом, что не понимала, что она довела меня до края пропасти.
— Рейв?
Я напрягаюсь при звуке ее голоса. Она присоединяется ко мне на кухне, положив руку на живот.
— Боже, я все время хочу есть, — ворчит она.
Я наблюдаю, как она подходит к холодильнику и роется в нем. Это раздражает меня без всякой причины. Она не делает ничего плохого, но ее присутствие в моем доме убивает меня.
Она берет коробку клубники и прислоняется спиной к прилавку.
— Как ты держишься? Ты была такой тихой.
Я подношу чашку с кофе к губам и делаю глоток, заставляя себя оставаться на месте, когда все, что я хочу сделать, — это спрятаться в своей комнате.
— Я в порядке.
Ханна смотрит на меня и медленно кивает.
— Я понимаю, — говорит она. — Странно думать, что мы с Аресом станем родителями. Ситуация, конечно, сложная. Но мы сделаем все возможное, не так ли? Мы всегда так делаем.
Я киваю, испытывая странное противоречие. За последние пару месяцев она стала настолько антагонистичной, что я не знаю, как с ней общаться в таком состоянии.
— Мы с Аресом скоро пойдем на УЗИ, чтобы проверить, сможем ли мы определить пол. Хочешь пойти с нами? — Она мгновение колеблется. — Ты тоже будешь частью жизни нашего ребенка. Я хочу, чтобы ты чувствовала себя причастной. В конце концов, мы вчетвером станем семьей.
Я смотрю на нее, и сердце мое обливается кровью.
— Звучит здорово, — заставляю я себя сказать.
— Это странно, правда? То, как все кусочки встали на свои места. Как будто судьба вмешивается, показывая нам всем, что нам с Аресом суждено быть вместе. Единственный кусочек головоломки, который не на своем месте, — это ты. — Ее глаза расширяются, а затем она улыбается. — Прости. Я не это имела в виду. Это вышло как-то не так.
Она отворачивается и кладет в рот клубнику, медленно жуя.
— Интересно, что он будет чувствовать, когда наш ребенок начнет спрашивать, почему мама и папа не могут жить вместе. У меня в голове столько вопросов, понимаешь? Как это будет, когда нам нужно будет посещать родительские собрания? Пойдем ли мы все трое? А что насчет ближайшего будущего? Будете ли вы оба рядом, когда у меня начнутся схватки? Будете ли вы просыпаться посреди ночи и помогать с ночными кормлениями?
Она проводит рукой по волосам.
— Я знаю, что в последнее время я была сама не своя, но эта беременность заставила меня взглянуть на все новыми глазами. Ничто не имеет большего значения, чем благополучие моего ребенка, Рейвен. — Она делает паузу. — Ты не поймешь. — Она извиняюще смотрит вверх. — Думаю, никогда не поймешь. Арес всегда говорил, что хочет только одного ребенка.
Я смотрю на нее, измученную до глубины души.
— Ханна, — говорю я мягким голосом. — У меня нет для тебя ответов, но, опять же, ты ведь не ответов от меня хочешь, верно? Почему бы нам не перестать играть в игры? Я слышу тебя, Хан. Ты считаешь, что я мешаю счастливой семье, которая могла бы быть у тебя, если бы я не вышла замуж за Ареса, и, возможно, так оно и есть. Но даже если я сейчас уйду, ты не сможешь вернуться к тому, что было раньше. Разве ты не видишь, что он любит меня?
Она улыбается и сбрасывает с себя ответственность, в ее глазах появляется порочность.
— Я вижу, что он влюблен. Это пройдет. Любовь к тебе, как ему кажется, не превзойдет любви к своему ребенку. Арес — человек чести, и он сделает все возможное, чтобы дать своему ребенку жизнь, которую он заслуживает. Как ты думаешь, что это будет означать для тебя?
Я качаю головой.
— Как это вообще должно работать? Ты собираешься признаться всему миру, что спала с мужем своей сестры? Ты действительно готова рискнуть своей репутацией?
Она ухмыляется.
— А почему бы и нет? В конце концов, у меня есть многолетние свидетельства, доказывающие, что он встречался именно со мной. Если я расскажу историю о том, как нас безжалостно разлучили из-за правил семьи Виндзоров, СМИ нарисуют картину двух влюбленных.
Мое сердце начинает колотиться при одной только мысли об этом.
— Это превратится в грандиозный скандал, Ханна. Как это может быть выгодно кому-то из нас?