Она невесело усмехается.
— Ты что, мать твою, издеваешься надо мной? Ты, гребаная сука. Не понимаю, почему все всегда считают тебя такой милой и невинной, а на самом деле ты злобная шлюха.
Я улыбаюсь ей, едва сдерживая свой гнев.
— Хм, возможно, ты в чем-то прав. В конце концов, Арес называет меня своей маленькой шлюшкой. — Ее глаза расширяются, как будто она не может поверить, что я только что сказал это, и я просто пожимаю плечами. — Мне надоело потакать тебе. Ты годами устраивала мне ад, а я всегда уступала, потому что так всегда было между нами. Больше нет, Ханна. Уход от Ареса — это лучшее, что ты могла для меня сделать, но это и худшее, что ты могла для меня сделать. Твое вопиющее пренебрежение к моему счастью и планам на будущее просто отвратительно. Я больше не надеюсь, что когда-нибудь ты снова станешь старшей сестрой, на которую я когда-то равнялась.
На мгновение она выглядит обиженной, но боль быстро сменяется гневом.
— Не надо мне этого дерьма, — говорит она мне. — Не пытайся сменить тему и переложить вину.
Я скрещиваю руки и смотрю на нее.
— Я бы не посмела. Это же твоя компетенция, в конце концов.
Она скрипит зубами.
— Скажи мне честно, Рейвен. Почему ты заняла мое место в день моей свадьбы? Мы обе знаем, что бабушка Анна разрешила бы нам отложить свадьбу, если бы не ты. Несмотря на свои угрозы, она никогда бы не заставила тебя. Она слишком сильно тебя любит, чтобы так с тобой поступать.
Я киваю.
— Я знаю.
Ее глаза расширяются.
— Тогда почему?
— Потому что я люблю его уже много лет. С тех пор как впервые заговорили о нашей с ним помолвке. Мои чувства никогда не ослабевали. Я любила его еще до того, как ты с ним познакомилась. Больше всего в жизни я жалею о том, что познакомила вас, поэтому, когда мне представился шанс это исправить, я им воспользовалась. Неужели ты можешь винить меня за то, что я погналась за своей мечтой, идя к алтарю, в то время как, уйдя от нее, ты смогла погнаться за своей?
— Ты мне отвратительна, — говорит она мне, и в ее глазах вспыхивает неподдельная обида. — Все эти годы ты вожделела моего жениха, проводила с ним время, притворялась его другом, хотя все это время ты хотела его. Было ли это чем-то большим? Вы двое когда-нибудь переступали черту?
Я вспоминаю, как сидела у него на коленях, как пыталась соблазнить его.
— Нет, — говорю я ей. — Арес никогда не переступал черту со мной. Даже ни разу.
А вот я перешла. Я переступила черту с ним. Я виновна в том, в чем она меня обвиняет, но признание этого сейчас только еще больше ухудшит то, что осталось от наших отношений.
— Ханна, почему ты бегаешь за ним, хотя именно ты бросила его у алтаря? Почему ты постоянно пытаешься встать между нами, хотя мы женаты? Неужели я действительно ничего для тебя не значу? Неужели мое счастье действительно не имеет для тебя значения?
Часть яда из ее глаз вытекает, и она отводит взгляд.
— Я хочу, чтобы ты была счастлива, Рейвен. Но не с мужчиной, которого я люблю. Не с тем, с кем я планировала будущее и с кем у меня было общее прошлое.
Я смотрю на сестру, мое сердце разрывается.
— Но я счастлива, Ханна. Я счастлива с ним, и я думаю, что он тоже счастлив со мной. Разве ты не видишь этого? — Я заправляю прядь волос за ухо и шумно вдыхаю. — За последние несколько месяцев мы с тобой разрушили те напряженные отношения, которые у нас были, и ради чего? Я не брошу его, Ханна. Даже если бы я попыталась, он бы мне не позволил. Он любит меня так же сильно, как и я его. Ты ведь понимаешь это, правда?
— Любовь, — повторила она, после чего разразилась пустым смехом. — Ты серьезно говоришь мне, что он влюбился в тебя после, сколько? Четырех или пяти месяцев брака? Не будьте смешной. Это интрижка, и я позволю ему ее, но это никогда не будет чем-то большим.
Я тяжело вдыхаю и отвожу взгляд.
— Может, ты и права, — признаю я. — Но даже если так, я его жена. Я буду его женой, по крайней мере, следующие два с половиной года, но мы оба знаем, что это будет намного дольше. Даже если ты права и то, что он чувствует ко мне, не является настоящей любовью… для меня это нормально, Ханна. Я люблю его достаточно, чтобы подождать, пока он не полюбит меня по-настоящему.
Она смотрит на меня в недоумении.
— Мне очень жаль, — говорю я ей.
— Нет, — говорит она. — Тебе не жаль.