Я выдергиваю свою руку из ее и качаю головой, подходя к Аресу, который тут же хватает обе мои руки и держит их в своих, ухмыляясь своей сестре.
— Вы оба такие дети, — бормочу я, оглядывая комнату. Нам все еще не хватает Луки и, конечно же, Диона, который находится в Лондоне.
Арес обхватывает меня за талию и наклоняется.
— Ты ведь знаешь, что это твоя вина, правда? Ты превращаешь меня в маленького, ничтожного дурачка.
Я смотрю ему в глаза и ухмыляюсь.
— И это мое величайшее достижение.
— Вы двое так отвратительно милы вместе, — простонал Лекс.
Зейн ухмыляется, когда Лука входит с Валентиной, своей секретаршей, и машет им, когда мы направляемся в столовую. Вэл улыбается мне и бросается навстречу.
— Рейв!
Я крепко обнимаю ее, а затем отступаю назад, чтобы оценить ее наряд.
— Мне нравится это платье на тебе.
Она ухмыляется.
— Я ношу только лучшее из лучшего, а этот дизайнер? Она превосходит их всех.
Я хихикаю, глядя, как она кружится в платье, которое я для нее сшила, и чувство гордости поселяется в моей груди.
— Дети, — зовет бабушка, окидывая всех нас взглядом. — Как вы уже догадались, я должна сделать объявление.
Мы все напрягаемся, зная, что, что бы это ни было, это коснется всех нас. Бабушка улыбается, ее взгляд на мгновение останавливается на Валентине и Луке.
— Лука, — говорит она. Его позвоночник выпрямляется, и он кивает. — Решение о твоей помолвке принято.
Валентина и Лука напрягаются, и я с любопытством наблюдаю за ними. Их отношения всегда интриговали меня. Она была приставлена к нему бабушкой, и он всегда ненавидел ее за это, однако она — единственная, на кого он полагается. Долгие годы я была уверена, что между ними вспыхнет любовь, но этого так и не произошло.
— Кто это? — спрашивает он, смирившись.
— Наталья Иванова, дочь Николая Иванова и наследница нефтяной империи. Нефть — это та отрасль, в которую нам еще предстоит войти, и это будет нашим входом.
— Наталья Иванова? — повторил он. — Светская львица? Она избалованная материалистка.
Бабушка сужает на него глаза.
— Она твоя будущая невеста. Она милая девушка, Лука. Вот увидишь.
Он стискивает зубы и без лишних слов разворачивается, его шаги громко стучат по мраморному полу, когда он уходит, захлопывая за собой дверь. Валентина смотрит ему в спину, колеблясь лишь мгновение, прежде чем пойти за ним. Бабушка смотрит им вслед и улыбается про себя. Что-то в этой улыбке мне не нравится. Она… она играет в какую-то игру? Конечно, нет?
— Что ж, — говорит она, вздыхая. — Все прошло как нельзя лучше, чем я могла надеяться.
— Иванова? — спрашивает Зейн. — Правда, бабушка? Он прав, знаешь ли. Эта девушка постоянно закатывает истерики на публике, устраивая ненужные драмы. Она никак не подходит для того, чтобы стать членом семьи Виндзоров.
Лексингтон кивает.
— Она не подходит Луке, — соглашается он. — У него не хватит терпения на такое поведение.
— Да, бабушка, — говорит Сиерра. — Это… это не очень хорошая идея.
Бабушка лишь улыбается и поднимает руку.