Проснуться, ощущая на плече чужое дыхание, оказалось неожиданно приятно. Это пробуждение не портили даже противная слабость, саднящая рана и затухающий жар проклятия на спине. Росио медленно открыл глаза и увидел над собой знакомый балдахин. Комнату освещал только тусклый свет камина. Темно-золотой оттенок пламени говорил о том, что фениксоид отдыхает и восстанавливает магию.
А на плече декана, подрагивая от холода, спала Марта. Форма девушки выглядела потрепанной в полумраке комнаты. В руках девушка сжимала пустой пузырек. Он тут же вспомнил бой и отдачу от артефакта. Марта использовала его подарок. Что же произошло?
Росио попытался сесть, но татуировка отозвалась жаром. Силы еще не вернулись к нему. Тогда декан вытащил из ослабевших пальцев своей ученицы склянку и убрал в сторону. А затем осторожно притянул девушку к себе и пробормотал ей в макушку:
– Люблю тебя.
Марта не проснулась и не начала сопротивляться. Наоборот, доверчиво прильнула к нему всем телом, устроила голову на груди. Дрожь медленно отпускала ее. А декан вдруг порадовался собственной слабости. Если бы тело слушалось, провести эту ночь настолько целомудренно, как полагается, было бы гораздо сложнее. А так можно просто закрыть глаза и снова погрузиться в сон. Пока Марта в его объятиях, с ней точно ничего не случится. О том, в какие неприятности она успела вляпаться, можно поговорить и утром.
Когда Росио проснулся в следующий раз, в окна комнаты ярко светило солнце. Марта продолжала крепко спать у него на груди. Взгляд тут же зацепился за кровь на ее форме, которую он не заметил в полутьме. И только после этого декан понял, что его разбудило не солнце, а чей-то взгляд, и резко повернулся.
В паре шагов от кровати застыл Луди Тулун, посланник императора и воплощенный дракон.
Марта
Воспоминания предыдущего вечера были подернуты легким налетом нереальности. Но я была уверена, что засыпала не так! Не в объятиях Бланко… Проснувшись, я обнаружила, что во сне наши тела переплелись. Конечно, мы оба были не в себе. Хорошо еще, он вчера моего признания не слышал. Но как теперь ему в глаза смотреть и не сгореть со стыда?
Тут руки декана напряглись. А я обнаружила, что сначала мне придется посмотреть в глаза не ему, а Тулуну. Дракон сверлил нас взглядом, стоя в двух шагах от кровати. От него веяло угрозой. Сердце ушло в пятки. Мы с Бланко сели одновременно. Он спустил ноги с кровати и выпрямился, загораживая меня. Я обхватила колени руками и съежилась за спиной декана.
– Это не то, что ты думаешь, – напряженно произнес он.
– Я сейчас думаю об этом, – рыкнул дракон, оказываясь рядом с нами.
Он протянул руку ко мне, но не тут-то было. Бланко перехватил его запястье и процедил:
– Не трогай ее.
Тулун вырвал руку и обвиняюще указал на меня:
– На ее шее драконий артефакт, о котором ты никому не должен был рассказывать! И вчера он сработал! Я почувствовал отдачу, когда был на границе.
В темных глазах сверкнуло бешенство. Декан медленно поднялся, и теперь они с драконом стояли нос к носу. Я чувствовала, как в груди бухает сердце. Ради меня Бланко готов пойти против императорского посланника. Воздух потрескивал от напряжения и магии, которая начинала закручиваться вокруг мужчин.
Меньше всего я хотела, чтобы они сцепились из-за меня. И дернулась, чтобы остановить их. Но тут же зашипела от боли. Прокушенное плечо напомнило о себе. И декан, и дракон повернулись ко мне. Тулун скользнул взглядом по моему окровавленному пиджаку и бросил:
– В моем кабинете через полчаса. Оба.
Бланко неохотно кивнул, а посланник добавил:
– Если ты не приведешь ее, я сразу отправлюсь к императору. Без глупостей.
С этими словами дракон отступил в сторону, и вспышка магии унесла его прочь.
Декан продолжал смотреть на меня снизу вверх, и я смущенно потупилась. Мы остались вдвоем, и я не знала, с чего начать разговор. К счастью, он задал вопрос:
– Что случилось вчера?
Говорить об этом было легче, чем о том, что происходит между нами. И я взахлеб начала рассказывать обо всем, что произошло в Академии в его отсутствие. Нечестная игра на уроке Грасси, отработка, подземелье, жунтомыг и странный тип в капюшоне…
Бланко в это время извлек из какого-то ящика материалы для перевязки: бинт, чистые салфетки, мазь и настойку. И только в тот момент, когда с меня стянули форменный пиджак, я поняла, что перевязывать декан собрался вовсе не свои раны.
Теперь он сидел рядом и задумчиво разглядывал пуговицы на воротнике моей рубашки. Я тут же накрыла их ладонью и севшим голосом произнесла:
– Лучше я все сделаю сама.
– Тебе неудобно будет, – странным тоном отозвался декан. – Повернись спиной и расстегни рубашку. Все равно нужна другая одежда. Ты не можешь пойти в замок рода Тулун в этом.
Лавандовый взгляд снова затягивал, как омут, и я отвернулась. Но, кажется, это не убережет меня от глупостей. Потому что мои подрагивающие пальцы уже начали расстегивать рубашку, подчиняясь приказу декана. Я приспустила ворот и выставила обнаженное плечо.