Цветок мертвецов: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Вы, конечно, чертовски умны, Тодо-сама, признаю, я недооценил вас, но тут вы едва ли правы. Нет, я не оспариваю, что он влюбился в меня, точнее, в тот лунный свет на воде, что я тогда воплотил. Это я признаю. Но зачем, скажите на милость, Юки Ацуёси расправляться с Харуко? Харуко тут причём?

— Ответ здесь, я же говорю вам, вот ключевые слова, — Тодо протянул ему свиток.

«Все женщины вдруг

утратили прелесть былую.

Все вина, увы, потеряли сладость —

Пью горькое вино и плачу.

Не ты ли всему виною?»

Он уселся поудобнее и снова заговорил.

— Я догадывался с самого начала, но думал, что ошибаюсь, ибо тоже подлинно недооценил вас, Фудзивара-сама. Вы — гений перевоплощения. Я видел вас только одну минуту, и то душу опалило. Но я ведь заранее знал, что увижу перед собой переодетого мужчину, а вовсе не женщину. Если Ацуёси не знал об этом, а видел вас в образе женщины в течение нескольких дней, думаю, он подлинно помешался.

Цунэко, закусив губу, молча слушала Тодо. Молчал и принц.

Тодо продолжал:

— Разновидности безумия, как верно вы изволили заметить, Фудзивара-сама, бесконечны, и в одну из них вы беднягу ввергли. Но есть разница между сумасшедшим, умалишённым, безумным и помешанным. Несчастный Ацуёси не сошёл с ума и не лишился ума. Он не безумен, он умён по-прежнему. Но он — помешался на вас. Он раньше встречался со многими фрейлинами, однако теперь реальные женщины не могли даже сравниться для него с тем воплощением идеальной женственности, что вам удалось воплотить. Сам Ацуёси просто не мог теперь влюбиться в реальную, земную женщину, они не удовлетворяли его.

На лице принца проступило настоящее потрясение. Он молчал.

— Мы были правы, предположив действия маньяка. Он и стал маньяком. Маньяком невоплощённой любви. И эта любовь разорвала его. Он потерял не просто мечту любви, свой идеал. По сути, потерял смысл жить.

— Но сегодня мы видели его! — воскликнул, перебив, принц Наримаро. — Он кривлялся по-прежнему, всё такая же вертлявая лисица, непоседливая мартышка с глупейшими амбициями и проповедями свободной любви! Какой из него убийца? Он и на ристалище-то никогда не выходил... Впрочем, полусонную девку прирезать — много силы не надо...

— Но, Тодо-сан... — Цунэко тоже смотрела на него недоумевающими глазами. — А как объяснить всё остальное? Почему чайный домик? Почему священный меч микадо? Зачем портить камисимо брата? В этом деле есть вопросы, на которые так просто не ответишь.

Тодо кивнул.

— Да, мне предстоит нелёгкое дело. Нужно дочитать пьесы Ацуёси и попытаться начать мыслить, как он. Сугубая тяжесть такого мышления — необходимость учитывать, что это мышление помешанного на любовной страсти человека.

— Но зачем читать его пьесы? — спросил Наримаро.

— Так ведь Юки драматург, — с готовностью пояснил Тодо. — Он строит сцену убийства, как любое другое сценическое действо и задействует весь арсенал своих драматических приёмов. Вспомните, вы же согласились со мной и признали, что убийство Харуко театрально. А театральные приёмы в одной голове всегда будут одинаковыми. И даже помешанный всё равно будет выхватывать из запасников памяти те мотивации поступков и сюжетные повороты, которыми он уже пользовался в жизни и в драматургии. И я уже многое в нём понял. Я теперь знаю, зачем он взял священный меч Кусанаги-но цуруги. И если бы вы полностью прочитали его пьесу «Лисий морок», Фудзивара-сама, вы бы тоже это поняли.

— Да разрежьте на части чёртов сборник, после сошьем! — потребовал принц Наримаро. — Дайте мне эту лисью пьесу!

Тодо разделил острием меча переплёт и оторвал принцу часть книги с пьесой.

Ещё одну пьесу, комедию «Злобный Куко», взяла Цунэко. В пьесе проходящий мимо паломник видит человека, сидящего под большим деревом в безлюдном месте. Он ведёт себя как сумасшедший: кланяется кому-то, весело смеётся и словно пьёт сакэ из чашки. Сидящая за ним лиса вытянула хвост во всю длину и словно вычерчивает кончиком его круг на земле. Паломник бросает в лису камнем, и выкашивает всю траву по кругу от сидящего, чтобы лиса не могла больше подобраться к нему. Лиса убегает, а очарованный человек медленно приходит в себя и никак не может понять, где находится. Оказывается, он направлялся на свадьбу в соседнюю деревню и в качестве подарка нёс солёного лосося. На него-то и польстился дерзкий лис Куко, заморочивший человека.

Эта пьеса порадовала Тодо песней «Запах скошенной травы».

Сам Тодо продолжал листать страницы. В сборнике оставалось ещё три пьесы. Первая, «Прозрение Будды» была написана несколько лет назад и ничего полезного не содержала. Вторая называлась «Тамамо-но Маэ». В ней мелькали прекрасные интерьеры с расписными ширмами, с длинными переходами, потайными комнатами и раздвижными стенами, ведущими в галерею пышно убранных помещений. Золото и пурпур, бледно-лиловый и кроваво-алый, нефритовая зелень и лазоревый синий...

В пьесе лиса Тамамо-но Маэ приняла облик ослепительной красавицы и стала придворной дамой. Однажды в полночь, когда во дворце был праздник, поднялся загадочный ветер и задул все светильники. С того самого часа микадо захворал. Он был настолько болен, что послали за придворным заклинателем, и тот быстро определил причину изнурительной болезни. Он поведал, что Тамамо-но Маэ — демон, который с искусным коварством завладев сердцем микадо, непременно доведёт государство до гибели! И тогда Тамамо обратилась в лису и бросилась в дворцовые покои. Она убивала всех фрейлин на своём пути и со смертью каждой становилась всё сильнее. По повелению императора двое придворных самураев направились ловить её. Но лиса вселилась в каждого из них, и они голыми начали бегать по дворцовым покоям, потом свалились навзничь и тявкали, подобно лисам, с пеной у рта. Только буддийский монах по имени Гэнно силой своих молитв и с помощью волшебного зеркала и чёток из яшмы сумел прогнать злобного лиса.

Последняя из оставшихся пьес называлась «Душа умершего поэта». В этой пьесе лиса вселялась в душу покойного поэта, и обольщала в его образе женщин, соблазняя их и убивая одну за другой.

— О Каннон! — прошипел вдруг принц.

Тодо поднял на него глаза. Читал Наримаро быстро.

— Поняли?