Цветок мертвецов: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Я знал, что вы приехали, — кивком подтвердил Наримаро, — но торчал на совещании у министра Кусакабэ и не мог вырваться до шествия. — А ты этим утром, выходит, был в чайном павильоне?

— Ну да, — вздохнул Ока. — Для нас провели праздничную церемонию. Потом мы вышли из чайного домика и направились в Усадьбу Ароматов на трапезу. Пришли туда, сели, и тут Саками вспомнил, что забыл в чайном домике свою накидку. Разомлел от чая, вот и снял её. Помчался туда и тут же в ужасе принёсся обратно. Глаза вытаращены, сам еле дышит. Говорит, там за перегородками — мёртвое тело! Но это не главное...

— Ничего не понимаю, подожди, Тадэсукэ, — перебил дружка принц Наримаро. — Так выходит, и четверти часа* не прошло, как вы оттуда ушли?

Ока Тадэсукэ в задумчивости почесал нос.

— Да, хоть мы ещё ждали трапезы... Точно не скажу, но, мне кажется, не больше.

— А ты уверен, что когда вы сидели в чайном павильоне, трупа там не было? Может, он всё это время лежал себе тихонечко за фусума, а? — подозрительно спросил принц.

В ответ раздался почти что визг Оки.

— Нет! Нет же! Омотэ-сан заходил за перегородки, вынес оттуда банку с чаем, я видел там только полки и бумагу. Никакого трупа тогда на полу не было! — Ока-сама, явно шокированный предположением, что мог пить чай в доме с покойницей, тяжело дышал. — Кроме того, я прикасался к её запястью — она ещё совсем тёплая! Её убили только что! Совсем недавно!

Принц кивнул, показывая, что удовлетворён объяснениями дружка, и тут же спросил:

— Омотэ видел её? Опознал?

Ока-сама скрипнул зубами со злости и сжал кулаки.

— А что мы могли поделать? Как иначе понять, кого убили? Тело мы прикрыли, но разрешили ему взглянуть на лицо. И Омотэ-сан, мельком поглядев на убитую, сразу же уверенно сказал, что это фрейлина-найси из свиты принцессы Митихидэ, некая Кудара-но Харуко.

Принц остановился, да так внезапно, что шедший позади Тодо чуть не врезался ему в спину. Однако никакого потрясения и скорби на физиономии молодого аристократа не читалось. Напротив, на лице его на мгновение возникло то приятное изумление, которое бывает у именинника, нежданно получившего подарок, о котором он и не мечтал. Принц Наримаро ничуть не расстроился, понял Тодо, больше того, случившееся основательно повеселило его. Но всё тут же и исчезло. Лицо сановника обрело прежнее полусонное выражение.

— Это, безусловно, весьма драматично, Тадэсукэ, — вяло заметил Наримаро, и по его абсолютно спокойному тону было ясно, что сам он отнюдь так не думает. — Но почему ты не обратился в Департамент расследований? Им заправляет мой дружок Киёхара, и он вполне способен за недельку во всём разобраться. Мы-то тебе зачем понадобились?

— Сейчас сам всё поймёшь!

Через массивные деревянные ворота они подошли к озеру, к краю которого примыкали сад и маленький чайный павильон, наглухо скрытый кипарисами и окружённый стражей. Самураи Оки рассредоточились вокруг него по двое с четырёх сторон. Ещё двое охраняли низкую дверь.

Садик у дома был совсем невелик. Пышные кроны вечнозелёных защищали его яркого солнца, создавая приятную тень, у дальней запруды зеленел бамбук, сосна, изогнутая в стволе, росла на взгорье у самого павильона. Дорожка, ведущая к чайному домику, выложенная кусками базальта, казалась каменистой тропинкой в горах. Старые криптомерии в отдалении окружали поросшие мхом валуны, среди которых возвышались массивные каменные фонари. У входа в дом темнел каменный колодец, из которого гости брали воду для омовения рук перед церемонией.

Уже здесь, у порога дома, опытный нос Тодо почуял вдруг тот непередаваемый словесно, но смрадный для души запах крови и железа. Его сменил аромат мелко нарезанного имбиря, создающего ощущение ледяного огня или обжигающего холода. Потом запахло разогретым деревом, натёртым пчелиным воском. Откуда-то просочился лёгкий запах скошенной травы и вскопанной земли.

Низкая дверь заставляла кланяться любого, независимо от ранга и статуса, а самураи не могли протиснуться сюда с длинным мечом, оставляя оружие — вместе со всеми заботами бренного мира — за порогом. Но Ока, Саками и Тодо оружия не сняли, и только принц Наримаро воспитанно оставил свой меч снаружи.

За дверью оказалась небольшая комната для гостей, пол был деревянным, тёплым, натёртым воском, раздвижными перегородками было огорожено небольшое пространство с нишей в стене напротив входа. В центре комнаты стояла бронзовая жаровня, в нише помещалась курильница с благовониями и свиток с изречением, а в глубине высилась деревянная статуя, изображавшая одного из просветлённых — кажется, монаха Гандзина.

Больше в комнате ничего не было.

Тодо в изумлении замер перед ликом просветлённого. В отличие от статуй, вырезанных грубым резцом бродячих проповедников, эта явно была творением мастера. В полумраке токономы веки полузакрытых глаз монаха казались чуть опухшими, а неотмирное спокойствие прекрасного лика и мудра, жест дарования защиты, создавали ощущение величия и могущества. Чуть склонённая фигура заполняла всё пространство ниши, иллюстрируя мысль, что божество вездесуще и всепроникающе, оно всё охватывает и заполняет.

Тодо не понял странного чувства, охватившего душу, пока его не осенило: он уже видел это лицо, исполненное удивительного покоя и величия! Но где? В Исэ, в храме Аматэрасу? В Симогамо? Нет, этот облик мелькнул перед ним совсем недавно, он...

Ока Тадэсукэ, ни на мгновение не задержавшись в центре чайного павильона, проследовал дальше и резко отодвинул перегородки. Оказалось, что первые фусума отделяли от помещения чуть больше половины. Здесь, во второй комнате, царил полумрак, одну из стен занимали полки, на которых покоились фарфоровые и деревянные банки с чаем, свитки с цитатами древних, каллиграфические работы старых мастеров, дорогие письменные принадлежности, лакированные шкатулки и несколько видов бумаги.

Но всё это Тодо разглядел после. Пока же, едва Ока-сама и его охранник отошли от входа к закрытому окну, давая войти им с Фудзиварой, в глаза Тодо бросилось распростёртое на полу тело.

Да уж, воистину, утром — румянец на лице, а вечером — белые кости. Убитая, молодая девушка лет семнадцати, пожалуй, при жизни могла считаться хорошенькой, хоть Тодо и не назвал бы её красавицей. На ней почти не было одежды, и ноги, бесстыдно обнажённые, опирались пятками о циновку. Тодо внимательно рассмотрел тонкие лодыжки и запястья, раскинутые, точно в танце, руки. Девушка показалась ему мотыльком, погибшим от любовного томления, несчастной бабочкой-махаоном, приколотой к полу жестоким любителем мимолётной красоты.

Сверху на фрейлине было не обычное косодэ, которое носили служительницы её ранга, а камисимо — тяжёлое мужское парадное одеяние с вышивкой глициниями по подолу и плечам. Тодо сразу понял, что вещь не принадлежала фрейлине: женщины такого не носили, а длина подола не дала бы найси пройти и несколько пядей. Сам же подол этой дорогой шелковой одежды внизу казался заляпанным, точно на него разлили сакэ.

С силой втянув в себя воздух, Тодо понял, что ошибся и закусил губу. Он учуял запах мужского семени.

Снять и выстирать одеяние девушка уже не могла: левую и правую полу стянули на груди, из их пересечения в расплывшейся алым цветком крови торчал старый меч с зеленоватой патиной на клинке. Крови было очень много, она затекла на шею и плечи убитой, окрасила циновку под ней и залила прическу с двумя золотыми шпильками. Капли крови были даже на лице убитой.

Это было странно. Меч в ране должен был остановить кровь и не дать ей вытечь в таком количестве.