— Мы с тётей всё перерыли и никаких документов не нашли. Слушай, Миша, я всё понимаю, что ты зол, что мы хотели продать землю твоего отца. Это нам нужно было сделать из-за огромных долгов. Да, мы, может, и неправильно поступали с тётей… Что свои долги приписали тебе… Наверное, ты из-за этого зол. Но другого варианта нет. Мы это сделали, зная, что на другое ты вряд ли согласишься. Поэтому прошу тебя забыть старые обиды.
— И что, я забуду и разрешу вам продать землю? Альберт Константинович, вы ведь теперь не хуже меня знаете, что эта земля больше никому не нужна. Сколько вы рассчитываете за неё получить? С другой стороны, смысл мне с вами иметь какое-то дело? Скоро вся эта собственность станет моей.
Я увидел, как в его глазах блеснула злость. Он нажал на газ, и машина свернула на ещё более просёлочную дорогу. Он гнал быстрее, видимо, хотел уйти от машин и шумной дороги. Видимо, дядя был на пределе, я ждал этого момента.
— Хорошо, давай забудем старые обиды и немного отдохнём. Нам всем нужен отдых, особенно мне. После такого нервного дня… Кстати, твой отец ни разу не брал тебя на охоту. Представляешь, мы с ним вдвоем далеко уходили в лес. Это были незабываемые моменты. Я вообще часто думаю об этом.
— Простите, но у нас с вами не получится забыть старые обиды, — проговорил я, повернувшись к дяде. В моей руке появилась игла, которая могла причинить невероятную боль.
Дядя, крутя руль, повернулся ко мне с удивлённым взглядом.
— Ты про что?
— Я знаю, что вы заказали меня убить двум отморозкам, которых я отправил на тот свет, ещё знаю, что вы украли Веру.
Глава 15
Дядя резко посмотрел на меня и сжал руль. Сразу стало ясно: он причастен к похищению Веры.
В его глазах не было удивления, которое обычно проявляется, когда обвиняют человека в несовершённом преступлении. Нет, там был настоящий страх разоблачения.
Он сильно напрягся, и я понял, что он способен на любую глупость. Например, резко крутануть руль, чтобы я потерял контроль над ситуацией.
Но я был готов к такому повороту событий. В моей ладони уже была игла.
— Давайте без глупостей, и никто не пострадает. Вы говорите, где держат Веру, проваливаете из моего дома и больше не появляетесь. Я закрою глаза на всё, что вы сделали, — сказал я.
Дядя лихорадочно огляделся. Наверное, искал способ избавиться от меня, но это было бесполезно. Я схватил руль и крикнул:
— Тормози!
Дядя явно не ожидал такого поворота. Он резко нажал на тормоз, и машина остановилась.
— Миша, ты с ума сошёл! Я не воровал Веру! Как тебе вообще могла прийти в голову такая мысль? Убить тебя, своего родного племянника? За кого ты меня принимаешь? — воскликнул он, но я его не слышал.
Дядя перешёл в полное отрицание — это плохой знак. Он пытается прикинуться дурачком.
Со мной шутки плохи. Я не люблю шутить, особенно когда девушка в беде. Поэтому созданная мной игла боли моментально вошла в его колено. На лице дяди отразилась боль.
— Нога, нога! — удивлённо повторил дядя, сжимая колено. Его лицо исказилось от боли, и он посмотрел на меня. Альберт Константинович мгновенно понял, что я — причина его мучений.
Это было видно по его яростному лицу. Ну, ничего, мы продолжим с вами иглоукалывание.
— У меня нет времени слушать ваше враньё. Либо вы сейчас говорите, где Вера, либо вторая нога вообще отнимется.
Его лицо перекосилось от злости. Он понял, что спорить и сопротивляться бессмысленно. Хотя, похоже, у него ещё оставалась надежда.
— Говорите, где Вера! — приказал я.
— Какого чёрта мне нужна эта девчонка? Ты сам подумай!
— Выкуп. Вы поняли, что с теткой вам мои земли не получить. Тогда вы решили содрать деньги с Гудковых, чтобы оплатить свои долги.
Дядя внимательно разглядывал моё лицо, несмотря на боль от иглы. Не знаю, что он пытался там увидеть, каким образом я раскрыл его план? Так это было не сложно.
Потом Альберт Константинович рассмеялся в голос.
— Ты всё это сейчас придумал! Ты, правда, думаешь, что я пойду на такое? Альберт Константинович Строгонов способен на такие мерзкие вещи?!