— Прошу вас, пойдёмте завтракать, — пропищала тётка, поняв, что полностью потеряла внимание гостей. Ей хотелось, чтобы всё прошло идеально, чтобы она смогла провернуть сделку, которая должна была покрыть все долги.
— Нет, прошу вас, пожалейте, — проговорил Куракин, хватаясь руками за свой худой живот.
— Наелись, — ответил бородач, живот которого выпирал из-под ремня.
— Но прошу вас тогда, пойдёмте выпьем кофе. Нельзя держать гостей в холле, это неправильно.
Моя тётка, казавшаяся на людях такой гостеприимной и милой… Как же это было обманчиво! Она потащила всех в столовую, где Настя уже подготовила стол и разлила кофе. На столе стояли различные булочки и пирожные, пропитанные мёдом, которые я люблю больше всего на свете.
Мы все расселись. Тётка усадила гостей рядом с собой, а меня, наоборот, посадила напротив — как в противовес. Дядя сел рядом со мной.
Я всё это время наблюдал за пирожными и, как только сел, сразу взял одно — вкус был отменным.
— Ну, к чему вы пришли? — спросил Куракин и посмотрел на тётушку, которая от этого вопроса сначала строго посмотрела на меня, давая понять, чтобы я молчал.
Я же увлёкся пирожным и не обращал на тётушку никакого внимания. Мне было плевать, что она там думает и скажет — всё равно я сделаю всё по-своему. Мария Фёдоровна никак не может принять, что я не тот Миша Строгонов, над которым она могла издеваться, и который терпеливо всё сносил.
— У нас есть проблема: Роман Константинович оставил нам столько долгов, вы себе просто не представляете. Нам в жизни с ними не расплатиться. Остаётся только надеяться на вас, чтобы вы купили наши земли, — проговорила Мария Федоровна.
Я удивился. Роман Константинович оставил вам долгов? Теперь вы свои долги переписали на моего отца? Вот это поворот! Даже я такого не ожидал!
— Я против, — проговорил я и взглянул прямо на тётушку, которая после моих слов моментально побледнела. Она пыталась возразить, громко рявкнуть, но так и не решилась. Мария Фёдоровна стиснула зубы и сжала кулаки, пожирая меня ненавистным взглядом.
— Что! — Воскликнула тетя.
— Может, у вас и много долгов, но продавать мою землю из-за этого я не буду. Это родовая собственность Строгоновых, — проговорил я спокойным тоном.
— Михаил, вы, наверное, забыли, но я ваш опекун. Теперь я до вашего совершеннолетия распоряжаюсь имуществом, — проговорила тётка, выдавив из себя улыбку.
— Это, правда, в мелких сделках у вас есть право, но в больших, например, как продажа земли, принадлежавшей моему отцу, у вас нет прав. По крайней мере, в договоре нужна моя подпись, которую я вам не дам.
Мария Фёдоровна позеленела. Думаю, ещё немного, и она взорвётся от гнева. Ну пусть, это её проблема. Но землю я всё равно не отдам, что бы она ни делала. Хотя они с Куракиным придумали, как обойти закон, я всё равно не дам им это сделать. Пусть об этом знают.
— Логично, — произнёс Куракин, пытаясь сгладить углы.
По крайней мере, в наш спор никто не пытался вмешаться. Дядя сделал вид, что вообще не слышал, о чём мы говорим, и спокойно попивал кофе.
Вячеслав Николаевич занимался своим делом, ему это было неинтересно. Его занятие заключалось в том, чтобы смотреть на меня. Не знаю, что он хотел во мне высмотреть, но пусть смотрит. Деньги за это брать не буду.
— Нет тут логики! У нас огромные долги, которые оставил ваш отец. Ты вообще представляешь, какие это суммы? Откуда ты возьмёшь столько денег? — воскликнула Мария Фёдоровна.
Её красные глаза впились в меня. Меня это не смутило. Опять она приплетает моего отца, хотя у него долгов нет.
У тётки на лбу выступил пот. Она сильно нервничала, значит, не так просто обойтись без моей подписи на договоре о продаже земли. Куракин тоже напрягся.
Может, у них ничего не получается или Марию Фёдоровну переклинило, и она решила уговорить меня продать землю? Нет, это точно не про неё. Она просто не думала, что я спущусь вниз и дам ей отпор.
— Это ваши долги тетя, а не мои, — сказал я и откинулся на стул.
— Пока опекун ваша тётя, её долг — ваш долг. Мне придётся через суд забрать всё ваше имущество в уплату долга, — тихо произнёс Куракин и встал из-за стола.
Он покосился на тётушку, взгляд которой прямо говорил: «Ты посмотри на него, с ним по-хорошему нельзя».
— Пока моя тётя опекун, да, но это пока, — сказал я спокойным голосом, что ещё больше разозлило тётушку. Её даже трясло от гнева, но взгляд Куракина её немного успокоил.
Гости встали из-за стола. Куракин и Верещагин, попрощавшись со всеми, вышли из отцовского особняка.
— Ты с ума сошёл? — закричала тётка, бросая на меня ненавистный взгляд.