Его Мишень: читать начало книги онлайн

Пролог.

Почему, когда так нужно, оказывается, что под рукой нет зонта? А когда город растекается под палящим июньским солнцем лужей мороженого, ты таскаешь в своём шоппере этот бесполезный кусок из металла? Почему, когда очень нужно, у подъезда не находится ни одного свободного парковочного местечка? Почему, когда нужно обязательно быть на встрече вовремя, телефон вырубается, позабыв разбудить тебя вовремя? Почему? Почему?

Откинулась в водительском кресле, наблюдая, как обрушившийся ливень пытается стереть вечерний город с лица земли. Дворники не справлялись с потоком влаги, разгоняя текучую мутность по лобовому стеклу, из-за которой привычный пейзаж превращался в сломанную алмазную мозаику, потерявшую чёткость контуров. Вымерший двор жилого комплекса стал серым, безжизненным: не было ни собачников, ни мамочек с детьми, даже спортивная площадка была пуста. Лишь мерцающие огни окон высоток выдавали жизнь, что спряталась в бетонных стенах…

– Не могу же я сидеть здесь до утра, – застонала и стала шарить по салону в поисках того, чем было бы можно прикрыться. Но нет… Кроме пустых картонных стаканчиков из-под кофе и чеков, ничего не нашла. Проспав утром, я собиралась на деловую встречу, как электровеник, а поняв, что выскочила из дома в одном коротком кроп-топе, забыв пиджак на дверной ручке, решила не возвращаться. Придётся знатно вымокнуть…

– Чёртов дождь! – сняла дорогущие замшевые лодочки цвета фуксии и, громко взвизгнув, смело распахнула дверь своего авто. Бежала через детскую площадку, ощущая босыми ногами приятную шершавость специального покрытия. Пищала, когда огромные холодные капли падали на обнаженные плечи. Подозреваю, что выглядела настоящей городской сумасшедшей.

Трясущимися от холода руками открыла подъездную дверь и осмотрела свои мокрые грязные ноги и, заткнув рот своей вопящей брезгливости, пошлёпала босиком по ступенькам. Вошла в лифт, стараясь стоять на пятках, чтобы вбежать в квартиру на цыпочках, не разнеся по полу заразу совсем не стерильного лифта. А как только створки раскрылись, я вздрогнула…

На площадке моего этажа было совсем темно. Достала телефон, продолжая шагать на пятках, чтобы подсветить свой путь, но аккумулятор сдох, лишь моргнул входящим сообщением напоследок.

– Зараза! Второй раз за день подводишь! Зато стоишь, как крыло самолёта, – ворчала, идя по холодному кафельному полу вдоль стеночки. Впервые пожалела, что выбрала квартиру в дальнем крыле, до которого нужно было идти дальше всего, но зато без соседей!

Нащупала ручку, повесила на нее сумку и стала ворошить содержимое сумки, пытаясь найти ключи.

– Нашла… – выдохнула от облегчения. Ещё чуть-чуть, и я буду в своей уютной тёплой квартирке, но внезапно стало так холодно, что пальцы свело, по спине медленно поползли мурашки, а сердце ухнуло приступом тревоги. Напряглась, вслушиваясь в неприятную тишину, отчётливо сознавая, что не одна… Боялась пошевелиться, лишь жмурилась, пытаясь привыкнуть к темноте. Слышала своё дыхание, в такт которому подстроилось чужое… резкое, тяжелое и давящее.

Темнота стала тягучей, густой, потрескивающей от медленных глубоких вдохов, от которых зубы дрожали. Сердце глухо ударялось о грудь, закладывая уши вакуумом страха. Рука задрожала, заполняя темноту тихим звоном брелока с колокольчиками, когда услышала гулкий звук шагов. Тяжелые, медленные, они становились всё громче…

– Кто вы? – прошептала я, отчаянно сжимая ручку запертой двери, пытаясь попасть ключом в замочную скважину.

– Называй меня учитель, – мужской шепот взорвал тишину на миллион кусочков, а по моим щекам потекли слёзы. Чувствовала, как прижимаюсь к холодному металлу двери, пытаясь увеличить расстояние.

– Вы, наверное, ошиблись… – судорожно пыталась попасть ключом в замочную скважину, но из-за мелкой дрожи, что пробивала всё мое тело, я лишь скрежетала по металлу, демонстрируя страх незнакомцу.

– Я никогда не ошибаюсь. Ты же хотела научиться жить на полную катушку?

– Я не понимаю… Что вам нужно?

Почувствовала густой аромат дорогого парфюма и вдохнула его глубоко в себя, пытаясь запомнить этот странный, по-восточному пленительный запах. Я словно уже слышала его: сладкая выпечка с жжёной ванилью и черным перцем, от которого щекотало в носу. Определенно слышала. Голос его был незнакомым, но приятным. Такой глубокий, насыщенный, без намёка на эмоциональность. Он, как робот с бархатным тембром… Не успела додумать, потому что щёку обожгло горячее дыхание.

Боролась с желание закричать, убежать, но понимала, что в ловушке… Мозг судорожно подкидывал бредовые идеи спасения, но тело продолжало стоять, дрожа от мужских касаний. Тяжёлые, большие ладони легли на плечи, пальцы чуть вжались в кожу, будто проверяли её на мягкость, а потом заскользили по рукам.

– Не бойся, девочка, – он обхватил моё запястье, сжал, чтобы зафиксировать, и помог попасть ключом в скважину. – Иди домой, а завтра у тебя начнётся новая жизнь, Мишель…

Глава 1.

Я до сих пор не уверена, что поступила правильно, вернувшись домой. Пять лет, проверенных в Лондоне, дают о себе знать, потому что мысленно перевожу все на английский и обратно. Понимала, что скорее всего кажусь немного заторможенной и растерянной. Но это чистая правда…

Я бежала из города, что напоминал мне о моем горе. Здесь мне было плохо и тошно когда-то. От всего больно было: воздух раздирал легкие, яркое голубое небо травило ушедшим счастьем, но больше всего меня убивали близкие… Нет, они меня поддерживали, пытались вернуть к жизни, вот только упорно не хотели понять, что нет её, жизни этой, без него! Родные были всё время рядом, но я стала замечать, что в моём присутствии они перестают улыбаться, будто стесняются этого. Стыдятся, что могут ощущать вкус жизни, испытывать радость, в то время как я уже шесть лет будто мертва…

Осознав то, что любовь ко мне делает их жизнь такой же серой, как моя, я в одну ночь собрала вещи и уехала в неизвестность. Туда, где серое небо, а город частенько утопает в густом безжизненном тумане…

За пять лет я ни разу не позволила себе слабости вернуться. Заставила себя существовать в тоске по родителям, родным и друзьям. Я даже привыкла к этому. Жизнь устаканилась, превратилась в рутину, что не могла преподносить сюрпризы.

Но всё изменилось, когда приехавшая в гости подруга сообщила о загадочной невесте моего друга детства, Саши Царёва. Во мне тогда что-то треснуло… Если уж он, помешанный на своей профессии, ищущий эмоции исключительно в сложных и порой невыполнимых проектах, сдался, решив изменить свою жизнь, то что теперь делать мне? Он был моим куском товарищеского одиночества, соратником, кто никогда не осудит за выбранный путь. Я ощущала, что не одна такая… Да, Царёв, конечно, переживал. Приезжал дважды в год, чтобы в глаза посмотреть, будто искал проблески надежды, но, напоровшись на непробиваемую стену осознанного одиночества, уезжал. И мне хорошо было, потому что я не одна такая. Не обязательно радоваться, улыбаться и истерично искать вторую половинку. Можно просто существовать, перед сном планируя свой завтрашний день, в попытке обезопасить. А после той новости меня перетряхнуло так, что я бросилась домой первым самолетом, чтобы утолить любопытство. Меня колотило, а внутри была настоящая война: внутренний голос вопил от счастья за друга, а душа волком выла от утраты соратника по одиночеству…

Я, конечно, утолила любопытство… Да так, что задержалась почти на месяц. А вчера и вовсе приняла окончательное решение остаться. Словно сил на то, чтобы вернуться уже не было…

– Ну, как? Вам всё подходит? – меня аккуратно потрепали по плечу, а я вздрогнула, вспомнив, что не одна.

– Простите, Пал Палыч…Задумалась, – щеки загорелись румянцем смущения, я виновато посмотрела на риелтора и стала снова кружить по просторной, светлой квартире с большим окнами. – Да, подходит. Сколько времени займет процедура?

– Думаю, за пару недель решим. Жильцы уже съехали, как видите, а вашу квартиру сегодня придут смотреть, – лысоватый мужчина натянул очки и стал сверяться с записями в толстом ежедневнике. – У них там ипотека, быстро не получится, к сожалению.

– А нельзя договориться с продавцом, чтобы я заехала сегодня? Предложите ему вариант аренды? Я готова сегодня же внести оплату, если они согласны, – поймала себя на мысли, что совершенно не хотелось покидать эту квартиру.