Официально это была просьба, с которой окружной прокурор, вероятно, никогда не стал бы обращаться к сотруднику правоохранительных органов, не говоря уже о своем сыне, но в реальной жизни редко все было аккуратно. По крайней мере, это дало ему хороший повод завести машину и включить кондиционер.
Двадцать минут спустя Грей въехал в один из самых богатых районов Денвера. Формально он находился в нескольких милях от его района, но вряд ли кто-то стал бы это комментировать. С точки зрения гражданского лица, одна полицейская машина выглядела почти так же, как другая.
Адрес, который дала ему мама, принадлежал дому чудовищных размеров, из белого кирпича, с белой обшивкой и белыми занавесками, похожему на гигантский квадратный свадебный торт. Грей был почти удивлен, когда, посмотрев на крышу, не обнаружил украшения в виде жениха и невесты.
Он подумал, есть ли такое в торте Далилы.
В воздухе висел густой аромат сирени, но звуки лета не проникали в эту часть Денвера. Не было слышно ни смеха детей, ни лая собак. Ни жужжания газонокосилок. Вообще никаких признаков жизни.
Идеально ухоженный передний двор был разделен пополам тротуаром. Направляясь к входной двери, Грей чувствовал себя ребенком, собирающим сладости. В таком районе, как этот, наверняка раздавали и шоколадные батончики в натуральную величину.
Дверь открылась прежде, чем он успел нажать на кнопку звонка.
- Вы Грей?
Женщина была маленького роста. Он мог бы описать ее как «мышку». Трудно было представить ее адвокатом.
- Да, это я. Я так понимаю, вы Вероника Баррон?
- Да. Слава богу, вы здесь. - Она схватила его за руку и втянула внутрь. Громкие мужские голоса эхом разнеслись по дому. - Я не хочу, чтобы его арестовывали, но он должен уйти. Если вы можете просто вывести его из дома...
Она провела его в огромную гостиную, которая была такой же однотонной, как и весь дом снаружи. Через другую дверь, мимо моря белой мебели. Грей попытался представить, как бы он рос в такой стерильной обстановке, и у него ничего не получилось. В доме его семьи царил беспорядок, повсюду валялись книги, журналы и газеты. Нельзя было сделать и шага, чтобы не споткнуться о какие-нибудь материалы для чтения.
По мере того как они продвигались по дому, споры становились все громче.
- А что мне оставалось делать? - закричал один из мужчин. - У меня нет денег, и я...
- Кто в этом виноват, Эйвери?
- Значит, ты меня выгоняешь?
Ответил другой голос, на этот раз тише, и до ушей Грея донесся только низкий гул.
- Стэн и Эйвери ссорились и раньше, но в настоящее время это постоянная борьба, - сказала ему Вероника, ведя его через столовую, где за столом могло разместиться по меньшей мере двенадцать человек. По крайней мере, стол был не белый. - Я устала от этого. Мне нужно, чтобы это закончилось.
- Я посмотрю, что можно сделать, - сказал ей Грей.
Они остановились перед застекленными дверями, которые вели в кабинет. Через дверь Грей мог видеть комнату, отделанную полированным дубом, и ряды солидных на вид книг на стенах, тех, что в мраморных обложках и кожаных переплетах, которые на самом деле никто не читал. Женщина открыла одну из дверей и впустила Грея внутрь.
В другом конце комнаты за огромным дубовым столом стоял пожилой мужчина с сединой в волосах, выглядевший довольно странно в выцветшем велюровом спортивном костюме. Это, должно быть, муж Вероники, Стэн. Посреди комнаты, спиной к Грею, уперев кулаки в бока, стоял молодой человек.
- Эйвери, - позвала Вероника. - Здесь полиция.
- Ты серьезно? - Сказал Эйвери своему отцу. - Ты вызвал для меня полицию?
Только в этот момент он обернулся.
В ту минуту, когда они посмотрели друг на друга, время, казалось, остановилось. Эти светлые волосы и ледяные голубые непокорные глаза. Грей отчетливо помнил яркую полоску татуировок на левом предплечье парня.
И одну очень красивую задницу. Это он тоже помнил.
Щеки Грея вспыхнули. Он представил, как краска заливает его лицо до самых волос. Эйвери выглядел таким же потрясенным, каким он себя чувствовал.
- Какие-то проблемы? - Спросила Вероника.
Грей чуть не рассмеялся. Было ли проблемой то, что он выбрал этого парня на секс-вечеринке двумя месяцами ранее и добился своего? Было ли проблемой то, что с той ночи он жалел, что не взял его номер телефона, но обнаружил, что его случайно подключили их матери?
Вот только это было не совсем то, как он представлял себе их воссоединение.